Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

Leonardo told her he had to leave for a while and get their new home settled in Switzerland, but he promised to send for her in six months. It was the longest wait of Vittoria's life, but Leonardo kept his word. Five days before her ninth birthday, Vittoria moved to Geneva. She attended Geneva International School during the day and learned from her father at night.

Леонардо предупредил, что они будут вынуждены ненадолго расстаться, пока он не устроится в Швейцарии, однако пообещал, что разлука продлится не более полугода. Для Виттории это были самые долгие в жизни шесть месяцев, но слово свое Леонардо сдержал. За пять дней до того, как ей исполнилось девять лет, Виттория переехала в Женеву. Днем она ходила в Женевскую международную школу, а по вечерам ее образованием занимался приемный отец.


Three years later Leonardo Vetra was hired by CERN. Vittoria and Leonardo relocated to a wonderland the likes of which the young Vittoria had never imagined.

Спустя три года Леонардо Ветра пригласили на работу в ЦЕРН. Отец и дочь попали в страну чудес, какой Виттория не могла вообразить даже в самых дерзких мечтах.


Vittoria Vetra's body felt numb as she strode down the LHC tunnel. She saw her muted reflection in the LHC and sensed her father's absence. Normally she existed in a state of deep calm, in harmony with the world around her. But now, very suddenly, nothing made sense. The last three hours had been a blur.

Виттория Ветра, словно в оцепенении, шагала по туннелю. Поглядывая на свое искаженное отражение в хромированной поверхности трубы ускорителя, она остро ощущала отсутствие отца. Обычно Виттория пребывала в состоянии незыблемого мира с самой собой и полной гармонии со всем, что ее окружало. Однако сейчас все внезапно потеряло смысл. В последние три часа она просто не осознавала, что происходит с ней и вокруг нее.


It had been 10 A.M. in the Balearic Islands when Kohler's call came through. Your father has been murdered. Come home immediately. Despite the sweltering heat on the deck of the dive boat, the words had chilled her to the bone, Kohler's emotionless tone hurting as much as the news.

Звонок Колера раздался, когда на Балеарах было десять часов утра. "Твой отец убит. Возвращайся домой немедленно!" Несмотря на то что на раскаленной палубе катера было удушающе жарко, ледяной озноб пробрал ее до самых костей. Бездушный механический тон, которым Колер произнес эти страшные слова, был еще больнее, нежели сам их смысл.


Now she had returned home. But home to what? CERN, her world since she was twelve, seemed suddenly foreign. Her father, the man who had made it magical, was gone.

И вот она дома. Да какой же теперь это дом? ЦЕРН, ее единственный мир с того дня, как ей исполнилось двенадцать лет, стал вдруг чужим. Ее отца, который превращал центр в страну чудес, больше нет.


Deep breaths, she told herself, but she couldn't calm her mind. The questions circled faster and faster. Who killed her father? And why? Who was this American "specialist"? Why was Kohler insisting on seeing the lab?

Дыши ровнее и глубже, приказала себе Виттория, но это не помогло привести в порядок мечущиеся в голове мысли. Кто убил отца? За что? Откуда взялся этот американский "специалист"? Почему Колер так рвется к ним в лабораторию? Вопросы один за другим все быстрее вспыхивали у нее в мозгу.


Kohler had said there was evidence that her father's murder was related to the current project. What evidence? Nobody knew what we were working on! And even if someone found out, why would they kill him?

Колер говорил о возможной связи убийства с их нынешним проектом. Какая может быть здесь связь? Никто не знал, над чем они работают! Но даже если кому-то и удалось что-то разнюхать, зачем убивать отца?


As she moved down the LHC tunnel toward her father's lab, Vittoria realized she was about to unveil her father's greatest achievement without him there. She had pictured this moment much differently. She had imagined her father calling CERN's top scientists to his lab, showing them his discovery, watching their awestruck faces. Then he would beam with fatherly pride as he explained to them how it had been one of Vittoria's ideas that had helped him make the project a reality ... that his daughter had been integral in his breakthrough. Vittoria felt a lump in her throat. My father and I were supposed to share this moment together. But here she was alone. No colleagues. No happy faces. Just an American stranger and Maximilian Kohler.

Приближаясь к лаборатории, Виттория вдруг подумала, что сейчас обнародует величайшее достижение его жизни, а отец при этом присутствовать не будет. Этот торжественный момент виделся ей совсем по-другому. Она представляла себе, что отец соберет в своей лаборатории ведущих ученых центра и продемонстрирует им свое открытие, с потаенным ликованием глядя на их ошеломленные, растерянные, потрясенные лица. Затем, сияя отцовской гордостью, объяснит присутствующим, что, если бы не одна из идей Виттории, осуществить этот проект он бы не смог... что его дочь прямо и непосредственно участвовала в осуществлении такого выдающегося научного прорыва. Виттория почувствовала, как к горлу подкатил горький комок. В этот момент триумфа они с отцом должны были быть вместе. Но она осталась одна. Вокруг нее не толпятся взбудораженные коллеги. Не видно восторженных лиц. Рядом только какой-то незнакомец из Америки и Максимилиан Колер.


Maximilian Kohler. Der Konig.

Максимилиан Колер. Der Konig. Кайзер.


Even as a child, Vittoria had disliked the man. Although she eventually came to respect his potent intellect, his icy demeanor always seemed inhuman, the exact antithesis of her father's warmth. Kohler pursued science for its immaculate logic ... her father for its spiritual wonder. And yet oddly there had always seemed to be an unspoken respect between the two men. Genius, someone had once explained to her, accepts genius unconditionally.

Еще с самого детства Виттория испытывала к этому человеку глубокую неприязнь. Нет, с течением времени она стала уважать могучий интеллект директора, однако его ледяную холодность и неприступность по-прежнему считала бесчеловечными... Этот человек являл собой прямую противоположность ее отцу, который был воплощением сердечного тепла и доброты. И все же в глубине души эти двое относились друг к другу с молчаливым, но величайшим уважением. Гений, сказал ей однажды кто-то, всегда признает другого гения без всяких оговорок.


Genius, she thought. My father ... Dad. Dead.

"Гений, - тоскливо подумала она, - отец... Папа, папочка. Убит..."


The entry to Leonardo Vetra's lab was a long sterile hallway paved entirely in white tile. Langdon felt like he was entering some kind of underground insane asylum. Lining the corridor were dozens of framed, black-and-white images. Although Langdon had made a career of studying images, these were entirely alien to him. They looked like chaotic negatives of random streaks and spirals. Modern art? he mused. Jackson Pollock on amphetamines?

В лабораторию Леонардо Ветра вел длинный, стерильной чистоты коридор, от пола до потолка облицованный белым кафелем. У Лэнгдона почему-то появилось ощущение, что он попал в подземную психушку. По стенам коридора тянулись дюжины непонятно что запечатлевших черно-белых фотографий в рамках. И хотя Лэнгдон посвятил свою карьеру изучению символов, эти изображения не говорили ему ничего. Они выглядели как беспорядочная коллекция негативов, вкривь и вкось исчерченных какими-то хаотическими полосами и спиралями. Современная живопись? Накушавшийся амфетамина Джексон Поллок? Лэнгдон терялся в догадках.


"Scatter plots," Vittoria said, apparently noting Langdon's interest. "Computer representations of particle collisions. That's the Z-particle," she said, pointing to a faint track that was almost invisible in the confusion. "My father discovered it five years ago. Pure energy-no mass at all. It may well be the smallest building block in nature. Matter is nothing but trapped energy."

- Разброс осколков. Зафиксированный компьютером момент столкновения частиц, - заметив, видимо, его недоумение, пояснила Виттория и указала на едва видимый на снимке след. - В данном случае наблюдаются Z-частицы. Отец открыл их пять лет назад. Одна энергия - никакой массы. Возможно, это и есть самый мелкий, если можно так выразиться, строительный элемент природы. Ведь материя есть не что иное, как пойманная в ловушку энергия.


Matter is energy? Langdon cocked his head. Sounds pretty Zen. He gazed at the tiny streak in the photograph and wondered what his buddies in the Harvard physics department would say when he told them he'd spent the weekend hanging out in a Large Hadron Collider admiring Z-particles.

Неужели? Материя есть энергия? Лэнгдон насторожился. Это уже скорее смахивает на дзен. Он еще раз посмотрел на тонюсенькие черточки на фотографии. Интересно, что скажут его приятели с физфака в Гарварде, когда он признается им, что провел выходные в большом адроновом коллайдере, наслаждаясь видом Z-частиц?


"Vittoria," Kohler said, as they approached the lab's imposing steel door, "I should mention that I came down here this morning looking for your father."

- Виттория, - сказал Колер, когда они подошли к стальным дверям весьма внушительного вида, - должен признаться, что сегодня утром я уже спускался вниз в поисках вашего отца.


Vittoria flushed slightly. "You did?"

- Неужели? - слегка покраснев, произнесла девушка.


"Yes. And imagine my surprise when I discovered he had replaced CERN's standard keypad security with something else." Kohler motioned to an intricate electronic device mounted beside the door.

- Именно. И представьте мое изумление, когда вместо нашего стандартного цифрового замка я обнаружил нечто совершенно иное... - С этими словами Колер показал на сложный электронный прибор, вмонтированный в стену рядом с дверью.


"I apologize," she said. "You know how he was about privacy. He didn't want anyone but the two of us to have access."

- Прошу прощения, - сказала Виттория. - Вы же знаете, насколько серьезно он относился к вопросам секретности. Отец хотел, чтобы в лабораторию имели доступ лишь он и я.


Kohler said, "Fine. Open the door."

- Понимаю, - ответил Колер. - А теперь откройте дверь.


Vittoria stood a long moment. Then, pulling a deep breath, she walked to the mechanism on the wall.

Виттория не сразу отреагировала на слова шефа, но затем, глубоко вздохнув, все же направилась к прибору в стене.


Langdon was in no way prepared for what happened next.

К тому, что произошло после, Лэнгдон оказался совершенно не готов.


Vittoria stepped up to the device and carefully aligned her right eye with a protruding lens that looked like a telescope. Then she pressed a button. Inside the machine, something clicked. A shaft of light oscillated back and forth, scanning her eyeball like a copy machine.

Виттория подошла к аппарату и, склонившись, приблизила правый глаз к выпуклой, чем-то похожей на окуляр телескопа линзе. После этого она надавила на кнопку. В недрах машины раздался щелчок, и из линзы вырвался лучик света. Лучик двигался, сканируя глазное яблоко так, как сканирует лист бумаги копировальная машина.


"It's a retina scan," she said. "Infallible security. Authorized for two retina patterns only. Mine and my father's."

- Это - сканер сетчатки, - пояснила она. - Безупречный механизм. Распознает строение лишь двух сетчаток - моей и моего отца.


Robert Langdon stood in horrified revelation. The image of Leonardo Vetra came back in grisly detail-the bloody face, the solitary hazel eye staring back, and the empty eye socket. He tried to reject the obvious truth, but then he saw it ... beneath the scanner on the white tile floor ... faint droplets of crimson. Dried blood.

Роберт Лэнгдон замер. Перед его мысленным взором во всех ужасающих деталях предстал мертвый Леонардо Ветра. Лэнгдон снова увидел окровавленное лицо, одинокий, смотрящий в пространство карий глаз и пустую, залитую кровью глазницу. Он попытался не думать об ужасающем открытии... но спрятаться от правды было невозможно. На белом полу прямо под сканером виднелись коричневатые точки. Капли запекшейся крови.


Vittoria, thankfully, did not notice.

Виттория, к счастью, их не заметила.


The steel door slid open and she walked through.

Стальные двери заскользили в пазах, и девушка вошла в помещение.


Kohler fixed Langdon with an adamant stare. His message was clear: As I told you ... the missing eye serves a higher purpose.

Колер мрачно посмотрел на Лэнгдона, и тот без труда понял значение этого взгляда: "Я же говорил вам, что похищение глаза преследует иную... гораздо более важную цель".


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru