Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

39

Глава 39


The Apostolic Palace is a conglomeration of buildings located near the Sistine Chapel in the northeast corner of Vatican City. With a commanding view of St. Peter's Square, the palace houses both the Papal Apartments and the Office of the Pope.

Апостольский дворец является не чем иным, как конгломератом зданий, расположенных в северо-восточном углу Ватикана рядом с Сикстинской капеллой. Окна дворца выходят на площадь Святого Петра, и во дворце находятся как личные покои папы, так и его рабочий кабинет.


Vittoria and Langdon followed in silence as Commander Olivetti led them down a long rococo corridor, the muscles in his neck pulsing with rage. After climbing three sets of stairs, they entered a wide, dimly lit hallway.

Лэнгдон и Виттория молча следовали за коммандером по длинному коридору в стиле рококо. Вены на шее командира швейцарской гвардии вздулись и пульсировали от ярости. Поднявшись по лестнице на три пролета, они оказались в просторном, слабо освещенном зале.


Langdon could not believe the artwork on the walls-mint-condition busts, tapestries, friezes-works worth hundreds of thousands of dollars. Two-thirds of the way down the hall they passed an alabaster fountain. Olivetti turned left into an alcove and strode to one of the largest doors Langdon had ever seen.

Лэнгдон не мог поверить своим глазам. Украшающие помещение предметы искусства - картины, скульптуры, гобелены и золотое шитье (все в прекрасном состоянии) - стоили, видимо, сотни тысяч долларов. Чуть ближе к дальней стене зала в фонтане из белого мрамора журчала вода. Оливетти свернул налево, в глубокую нишу, и подошел к одной из расположенных там дверей. Такой гигантской двери Лэнгдону видеть еще не доводилось.


"Ufficio di Papa," the commander declared, giving Vittoria an acrimonious scowl. Vittoria didn't flinch. She reached over Olivetti and knocked loudly on the door.

- Ufficio di Papa, - объявил Оливетти, сердито покосившись на Витторию. На девушку взгляд коммандера не произвел ни малейшего впечатления. Она подошла к двери и решительно постучала.


Office of the Pope, Langdon thought, having difficulty fathoming that he was standing outside one of the most sacred rooms in all of world religion.

"Папский кабинет",подумал Лэнгдон. Он с трудом мог поверить, что стоит у входа в одну из самых священных комнат всего католического мира.


"Avanti!" someone called from within.

- Avanti, - донеслось из-за дверей.


When the door opened, Langdon had to shield his eyes. The sunlight was blinding. Slowly, the image before him came into focus.

Когда дверь открылась, Лэнгдону пришлось прикрыть глаза рукой, настолько слепящим оказался солнечный свет. Прежде чем он снова смог увидеть окружающий мир, прошло довольно много времени.


The Office of the Pope seemed more of a ballroom than an office. Red marble floors sprawled out in all directions to walls adorned with vivid frescoes. A colossal chandelier hung overhead, beyond which a bank of arched windows offered a stunning panorama of the sun-drenched St. Peter's Square.

Кабинет папы напоминал бальный зал, а вовсе не деловой офис. Полы в помещении были из красного мрамора, на стенах красовались яркие фрески. С высокого потолка свисала колоссальных размеров люстра, а из окон открывалась потрясающая панорама залитой солнечным светом площади Святого Петра.


My God, Langdon thought. This is a room with a view.

Великий Боже, подумал Лэнгдон. Вот это действительно то, что в объявлениях называется "прекрасная комната с великолепным видом из окон".


At the far end of the hall, at a carved desk, a man sat writing furiously.

В дальнем конце зала за огромным резным столом сидел человек и что-то быстро писал.


"Avanti," he called out again, setting down his pen and waving them over.

- Avanti, - повторил он, отложил в сторону перо и знаком пригласил их подойти ближе.


Olivetti led the way, his gait military.

Первым, чуть ли не строевым шагом, двинулся Оливетти.


"Signore," he said apologetically. "No ho potato -"

- Signore, - произнес он извиняющимся тоном. - No ho potato...


The man cut him off. He stood and studied his two visitors.

Человек, жестом оборвав шефа гвардейцев, поднялся из-за стола и внимательно посмотрел на посетителей.


The camerlegno was nothing like the images of frail, beatific old men Langdon usually imagined roaming the Vatican. He wore no rosary beads or pendants. No heavy robes. He was dressed instead in a simple black cassock that seemed to amplify the solidity of his substantial frame. He looked to be in his late-thirties, indeed a child by Vatican standards. He had a surprisingly handsome face, a swirl of coarse brown hair, and almost radiant green eyes that shone as if they were somehow fueled by the mysteries of the universe.

Камерарий совершенно не походил на одного из хрупких, слегка блаженного вида старичков, которые, как всегда казалось Лэнгдону, населяли Ватикан. В руках он не держал молитвенных четок, и на груди у него не было ни креста, ни панагии. Облачен камерарий был не в тяжелое одеяние, как можно было ожидать, а в простую сутану, которая подчеркивала атлетизм его фигуры. На вид ему было под сорок - возраст по стандартам Ватикана почти юношеский. У камерария было на удивление привлекательное лицо, голову украшала копна каштановых волос, а зеленые глаза лучились внутренним светом.


As the man drew nearer, though, Langdon saw in his eyes a profound exhaustion-like a soul who had been through the toughest fifteen days of his life.

Создавалось впечатление, что в их бездонной глубине горит огонь какого-то таинственного знания. Однако, приблизившись к камерарию, Лэнгдон увидел в его глазах и безмерную усталость. Видимо, за последние пятнадцать дней душе этого человека пришлось страдать больше, чем за всю предшествующую жизнь.


"I am Carlo Ventresca," he said, his English perfect. "The late Pope's camerlegno."

- Меня зовут Карло Вентреска, - сказал он на прекрасном английском языке. - Я - камерарий покойного папы.


His voice was unpretentious and kind, with only the slightest hint of Italian inflection.

Камерарий говорил негромко и без всякого пафоса, а в его произношении лишь с большим трудом можно было уловить легкий итальянский акцент.


"Vittoria Vetra," she said, stepping forward and offering her hand. "Thank you for seeing us."

- Виттория Ветра, - сказала девушка, протянула руку и добавила: - Благодарим вас за то, что согласились нас принять.


Olivetti twitched as the camerlegno shook Vittoria's hand.

Оливетти недовольно скривился, видя, как камерарий пожимает руку девице в шортах.


"This is Robert Langdon," Vittoria said. "A religious historian from Harvard University."

- А это - Роберт Лэнгдон. Он преподает историю религии в Гарвардском университете.


"Padre," Langdon said, in his best Italian accent. He bowed his head as he extended his hand.

- Padre, - сказал Лэнгдон, пытаясь придать благозвучие своему итальянскому языку, а затем, низко склонив голову, протянул руку.


"No, no," the camerlegno insisted, lifting Langdon back up. "His Holiness's office does not make me holy. I am merely a priest-a chamberlain serving in a time of need."

- Нет, нет! - рассмеялся камерарий, предлагая американцу выпрямиться. - Пребывание в кабинете Святого отца меня святым не делает. Я простой священник, оказывавший, в случае необходимости, посильную помощь покойному папе.


Langdon stood upright.

Лэнгдон выпрямился.


"Please," the camerlegno said, "everyone sit."

- Прошу вас, садитесь, - сказал камерарий и сам придвинул три стула к своему столу.


He arranged some chairs around his desk. Langdon and Vittoria sat. Olivetti apparently preferred to stand.

Лэнгдон и Виттория сели, Оливетти остался стоять.


The camerlegno seated himself at the desk, folded his hands, sighed, and eyed his visitors.

Камерарий занял свое место за столом и, скрестив руки на груди, вопросительно взглянул на визитеров.


"Signore," Olivetti said. "The woman's attire is my fault. I-"

- Синьор, - сказал Оливетти, - это я виноват в том, что женщина явилась к вам в подобном наряде...


"Her attire is not what concerns me," the camerlegno replied, sounding too exhausted to be bothered. "When the Vatican operator calls me a half hour before I begin conclave to tell me a woman is calling from your private office to warn me of some sort of major security threat of which I have not been informed, that concerns me."

- Ее одежда меня нисколько не беспокоит, - ответил камерарий устало. - Меня тревожит то, что за полчаса до того, как я должен открыть конклав, мне звонит дежурный телефонист и сообщает, что в вашем кабинете находится женщина, желающая предупредить меня о серьезной угрозе. Служба безопасности не удосужилась мне ничего сообщить, и это действительно меня обеспокоило.


Olivetti stood rigid, his back arched like a soldier under intense inspection.

Оливетти вытянулся по стойке "смирно", как солдат на поверке.


Langdon felt hypnotized by the camerlegno's presence. Young and wearied as he was, the priest had the air of some mythical hero-radiating charisma and authority.

Камерарий всем своим видом оказывал на Лэнгдона какое-то гипнотическое воздействие. Этот человек, видимо, обладал незаурядной харизмой и, несмотря на молодость и очевидную усталость, излучал властность.


"Signore," Olivetti said, his tone apologetic but still unyielding. "You should not concern yourself with matters of security. You have other responsibilities."

- Синьор, - сказал Оливетти извиняющимся и в то же время непреклонным тоном, - вам не следует тратить свое время на проблемы безопасности, на вас и без того возложена огромная ответственность.


"I am well aware of my other responsibilities. I am also aware that as direttore intermediario, I have a responsibility for the safety and well-being of everyone at this conclave. What is going on here?"

- Мне прекрасно известно о моей ответственности, и мне известно также, что в качестве direttore intermediario я отвечаю за безопасность и благополучие всех участников конклава. Итак, что же происходит?


"I have the situation under control."

- Я держу ситуацию под контролем.


"Apparently not."

- Видимо, это не совсем так.


"Father," Langdon interrupted, taking out the crumpled fax and handing it to the camerlegno, "please."

- Взгляните, отче, вот на это, - сказал Лэнгдон, достал из кармана помятый факс и вручил листок камерарию.


Commander Olivetti stepped forward, trying to intervene.

Коммандер Оливетти предпринял очередную попытку взять дело в свои руки.


"Father, please do not trouble your thoughts with-"

- Отче, - сказал он, сделав шаг вперед, - прошу вас, не утруждайте себя мыслями о...


The camerlegno took the fax, ignoring Olivetti for a long moment. He looked at the image of the murdered Leonardo Vetra and drew a startled breath.

Камерарий, не обращая никакого внимания на Оливетти, взял факс. Бросив взгляд на тело убитого Леонардо Ветра, он судорожно вздохнул и спросил:


"What is this?"

- Что это?


"That is my father," Vittoria said, her voice wavering. "He was a priest and a man of science. He was murdered last night."

- Это - мой отец, - ответила дрожащим голосом Виттория. - Он был священником и в то же время ученым. Его убили прошлой ночью.


The camerlegno's face softened instantly. He looked up at her.

На лице камерария появилось выражение неподдельного участия, и он мягко произнес:


"My dear child. I'm so sorry." He crossed himself and looked again at the fax, his eyes seeming to pool with waves of abhorrence. "Who would ... and this burn on his ..." The camerlegno paused, squinting closer at the image.

- Бедное дитя. Примите мои соболезнования. - Священник осенил себя крестом, с отвращением взглянул на листок и спросил: - Кто мог... и откуда этот ожог на его... - Он умолк, внимательно вглядываясь в изображение.


"It says Illuminati," Langdon said. "No doubt you are familiar with the name."

- Там выжжено слово "Иллюминати", и вам оно, без сомнения, знакомо, - сказал Лэнгдон.


An odd look came across the camerlegno's face. "I have heard the name, yes, but ..."

- Я слышал это слово, - с каким-то странным выражением на лице ответил камерарий. - Но...


"The Illuminati murdered Leonardo Vetra so they could steal a new technology he was-"

- Иллюминаты убили Леонардо Ветра, чтобы похитить новый...


"Signore," Olivetti interjected. "This is absurd. The Illuminati? This is clearly some sort of elaborate hoax."

- Синьор, - вмешался Оливетти, - но это же полный абсурд. О каком сообществе "Иллюминати" может идти речь?! Братство давно прекратило свое существование, и мы сейчас имеем дело с какой-то весьма сложной фальсификацией.


The camerlegno seemed to ponder Olivetti's words. Then he turned and contemplated Langdon so fully that Langdon felt the air leave his lungs.

На камерария слова коммандера, видимо, произвели впечатление. Он надолго задумался, а потом взглянул на Лэнгдона так, что у того невольно захватило дух.


"Mr. Langdon, I have spent my life in the Catholic Church. I am familiar with the Illuminati lore ... and the legend of the brandings. And yet I must warn you, I am a man of the present tense. Christianity has enough real enemies without resurrecting ghosts."

- Мистер Лэнгдон, - наконец сказал священнослужитель, - всю свою жизнь я провел в лоне католической церкви и хорошо знаком как с легендой об иллюминатах, так и с мифами о... клеймении. Однако должен вас предупредить, что я принадлежу современности. У христианства достаточно подлинных недругов, и мы не можем тратить силы на борьбу с восставшими из небытия призраками.


"The symbol is authentic," Langdon said, a little too defensively he thought. He reached over and rotated the fax for the camerlegno.

- Символ абсолютно аутентичен! - ответил Лэнгдон, как ему самому показалось, чересчур вызывающе. Он протянул руку и, взяв у камерария факс, развернул его на сто восемьдесят градусов.


The camerlegno fell silent when he saw the symmetry.

Заметив необычайную симметрию, священник замолчал.


"Even modern computers," Langdon added, "have been unable to forge a symmetrical ambigram of this word."

- Самые современные компьютеры оказались неспособными создать столь симметричную амбиграмму этого слова, - продолжил Лэнгдон.


The camerlegno folded his hands and said nothing for a long time.

Камерарий сложил руки на груди и долго хранил молчание.


"The Illuminati are dead," he finally said. "Long ago. That is historical fact."

- Братство "Иллюминати" мертво, - наконец произнес он. - И это - исторический факт.


Langdon nodded. "Yesterday, I would have agreed with you."

- Еще вчера я мог бы полностью с вами согласиться, - сказал Лэнгдон.


"Yesterday?"

- Вчера?


"Before today's chain of events. I believe the Illuminati have resurfaced to make good on an ancient pact."

- Да. До того как произошел целый ряд необычных событий. Я считаю, что организация снова вынырнула на поверхность, чтобы исполнить древнее обязательство.


"Forgive me. My history is rusty. What ancient pact is this?"

- Боюсь, что мои познания в истории успели несколько заржаветь, - произнес камерарий. - О каком обязательстве идет речь?


Langdon took a deep breath.

Лэнгдон сделал глубокий вздох и выпалил:


"The destruction of Vatican City."

- Уничтожить Ватикан!


"Destroy Vatican City?" The camerlegno looked less frightened than confused. "But that would be impossible."

- Уничтожить Ватикан? - переспросил камерарий таким тоном, из которого следовало, что он не столько напуган, сколько смущен. - Но это же невозможно.


Vittoria shook her head. "I'm afraid we have some more bad news."

- Боюсь, что у нас для вас есть и другие скверные новости, - сказала Виттория.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru