Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

47

Глава 47


Although he knew time was short, Camerlegno Carlo Ventresca walked slowly. He needed the time alone to gather his thoughts before facing opening prayer. So much was happening. As he moved in dim solitude down the Northern Wing, the challenge of the past fifteen days weighed heavy in his bones.

Камерарий Карло Вентреска знал, что времени у него в обрез, но тем не менее шел очень медленно. Ему хотелось побыть одному, чтобы хоть немного собраться с мыслями перед молитвой открытия, которую ему предстояло произнести. За последние дни произошло столько событий... Заботы этих пятнадцати дней тяжким бременем легли на его плечи и теперь отдавались болью во всем теле.


He had followed his holy duties to the letter.

Он скрупулезно, до последней буквы, выполнял все возложенные на него священные обязанности.


As was Vatican tradition, following the Pope's death the camerlegno had personally confirmed expiration by placing his fingers on the Pope's carotid artery, listening for breath, and then calling the Pope's name three times. By law there was no autopsy. Then he had sealed the Pope's bedroom, destroyed the papal fisherman's ring, shattered the die used to make lead seals, and arranged for the funeral. That done, he began preparations for the conclave.

Согласно традиции, именно камерарий должен официально подтвердить смерть папы. Ближайший помощник покойного был обязан приложить пальцы к сонной артерии своего шефа и, убедившись, что пульса нет, трижды провозгласить имя усопшего. Закон запрещал проводить вскрытие. После этого камерарий опечатывал спальню папы, уничтожал папское "кольцо рыбака", разбивал формы для изготовления свинцовых печатей и приступал к организации похорон. После завершения печального обряда камерарий начинал готовить конклав.


Conclave, he thought. The final hurdle. It was one of the oldest traditions in Christendom. Nowadays, because the outcome of conclave was usually known before it began, the process was criticized as obsolete-more of a burlesque than an election. The camerlegno knew, however, this was only a lack of understanding. Conclave was not an election. It was an ancient, mystic transference of power. The tradition was timeless ... the secrecy, the folded slips of paper, the burning of the ballots, the mixing of ancient chemicals, the smoke signals.

Конклав, думал он, последнее испытание. Одна из древнейших традиций христианства. Правда, в дни, когда исход голосования известен заранее, этот ритуал часто критикуют, называя устаревшим и заявляя, что это скорее дешевое шоу, а не подлинные выборы. Однако камерарий знал, что подобные заявления - результат недостаточного понимания сути события. Конклав не сводился к выборам. Это был старинный, исполненный мистики ритуал передачи власти. Эта традиция уходила в глубь веков... соблюдение тайны, тщательно сложенные листки бумаги, сжигание бюллетеней, смешивание старинных химикалий, дымовые сигналы...


As the camerlegno approached through the Loggias of Gregory XIII, he wondered if Cardinal Mortati was in a panic yet. Certainly Mortati had noticed the preferiti were missing. Without them, the voting would go on all night. Mortati's appointment as the Great Elector, the camerlegno assured himself, was a good one. The man was a freethinker and could speak his mind. The conclave would need a leader tonight more than ever.

Интересно, как себя чувствует кардинал Мортати, думал камерарий, подходя к лоджиям Григория XIII. Во всяком случае, он не мог не заметить отсутствия preferiti. Без них голосование затянется до утра. Назначение Мортати великим выборщиком было удачным шагом, убеждал себя камерарий. Кардинал славится широтой взглядов и всегда говорит то, что думает. В эту ночь конклав будет как никогда нуждаться в сильном лидере.


As the camerlegno arrived at the top of the Royal Staircase, he felt as though he were standing on the precipice of his life. Even from up here he could hear the rumble of activity in the Sistine Chapel below-the uneasy chatter of 165 cardinals.

Когда камерарий достиг верхней ступени Королевской лестницы, ему вдруг показалось, что он оказался на вершине своей жизни. Отзвуки происходящего в Сикстинской капелле доносились даже сюда. Служитель Бога слышал шелест голосов ста шестидесяти пяти кардиналов.


One hundred sixty-one cardinals, he corrected.

Ста шестидесяти одного кардинала, поправил он себя.


For an instant the camerlegno was falling, plummeting toward hell, people screaming, flames engulfing him, stones and blood raining from the sky.

На какое-то мгновение ему вновь почудилось, что он, объятый пламенем, падает вниз, устремляясь в преисподнюю, а вокруг него неистово кричат люди, и с небес идет дождь из камней и крови.


And then silence.

После этого воцарилась тишина.


* * *

* * *


When the child awoke, he was in heaven. Everything around him was white. The light was blinding and pure. Although some would say a ten year old could not possibly understand heaven, the young Carlo Ventresca understood heaven very well. He was in heaven right now. Where else would he be? Even in his short decade on earth Carlo had felt the majesty of God-the thundering pipe organs, the towering domes, the voices raised in song, the stained glass, shimmering bronze and gold. Carlo's mother, Maria, brought him to Mass every day. The church was Carlo's home.

Проснувшись, ребенок увидел, что находится на небесах. Со всех сторон его окружала белизна. Свет был ослепительно ярким и каким-то бесконечно чистым. Скептики могли сказать, что десятилетний мальчуган не в силах понять, что такое небо. Однако юный Карло Вентреска прекрасно знал, где находится. Он оказался на небесах. А где еще он мог быть? Пробыв на земле всего одно десятилетие, он всей душой ощущал величие Бога, проявлявшееся в громовых звуках органа, гигантских куполах соборов, ангельских голосах церковных хоров, ярких витражах, в золоте и бронзе. Мама Мария ежедневно водила сына к мессе, и церковь стала его домом.


"Why do we come to Mass every single day?" Carlo asked, not that he minded at all.

- Почему мы ходим сюда каждый день? - спросил как-то Карло из любопытства, а не потому, что это ему не нравилось.


"Because I promised God I would," she replied. "And a promise to God is the most important promise of all. Never break a promise to God."

- Потому, что я дала такой обет Богу, - ответила мама. - А обещание, данное Творцу, является самым важным из всех обещаний. Никогда не нарушай своих обетов Богу.


Carlo promised her he would never break a promise to God. He loved his mother more than anything in the world. She was his holy angel. Sometimes he called her Maria benedetta-the Blessed Mary-although she did not like that at all. He knelt with her as she prayed, smelling the sweet scent of her flesh and listening to the murmur of her voice as she counted the rosary. Hail Mary, Mother of God ... pray for us sinners ... now and at the hour of our death.

Карло пообещал, что всегда останется верным данному Богу слову. Маму он любил больше всех на свете. Она была его ангелом. Иногда он даже называл ее Maria benedetta - Мария Благословенная, хотя ей это не нравилось. Мальчик стоял рядом с ней на коленях, вдыхая аромат ее волос, прислушиваясь к тихому шепоту и следя за тем, как она перебирает четки. "Святая Дева Мария, Матерь Божия... помолись за нас, грешных... как сегодня, так и в час нашей смерти..."


"Where is my father?" Carlo asked, already knowing his father had died before he was born.

- А где мой папа? - иногда спрашивал Карло, прекрасно зная, что отец умер еще до его рождения.


"God is your father, now," she would always reply. "You are a child of the church."

- Теперь лишь Бог твой отец, - всегда отвечала мать. - Ты - дитя церкви.


Carlo loved that.

Карло этот ответ доставлял удовольствие.


"Whenever you feel frightened," she said, "remember that God is your father now. He will watch over you and protect you forever. God has big plans for you, Carlo." The boy knew she was right. He could already feel God in his blood.

- Когда тебя что-то напугает, вспомни, что твой отец сам Бог. Он постоянно следит за своим сыном и защищает его. Бог уготовил для тебя блестящее будущее, Карло, - говорила мама, и мальчик знал, что она права. Юный Карло Вентреска постоянно чувствовал присутствие Бога в своей крови.


Blood ...

Кровь...


Blood raining from the sky!

Кровавый дождь!


Silence. Then heaven.

Затем тишина. И после этого - небо.


His heaven, Carlo learned as the blinding lights were turned off, was actually the Intensive Care Unit in Santa Clara Hospital outside of Palermo. Carlo had been the sole survivor of a terrorist bombing that had collapsed a chapel where he and his mother had been attending Mass while on vacation. Thirty-seven people had died, including Carlo's mother. The papers called Carlo's survival The Miracle of St. Francis. Carlo had, for some unknown reason, only moments before the blast, left his mother's side and ventured into a protected alcove to ponder a tapestry depicting the story of St. Francis.

Оказалось, что его небеса были потолком реанимационного отделения лечебницы Святой Клары под Палермо. Об этом Карло узнал, когда погас ослепляющий свет хирургической лампы. Мальчик оказался единственным, кто выжил после того, как от взрыва бомбы террористов рухнула часовня, в которую они с мамой ходили молиться во время вакаций. Погибли тридцать семь человек, включая мать Карло. То, что мальчик выжил, газеты назвали чудом святого Франциска. За несколько секунд до взрыва Карло по каким-то даже ему не ясным причинам отошел от матери и уединился в глубокой нише, чтобы полюбоваться гобеленом, на котором были изображены подвиги этого святого.


God called me there, he decided. He wanted to save me.

"Туда меня позвал Бог, - решил он. - Творец захотел меня спасти".


Carlo was delirious with pain. He could still see his mother, kneeling at the pew, blowing him a kiss, and then with a concussive roar, her sweet-smelling flesh was torn apart. He could still taste man's evil. Blood showered down. His mother's blood! The blessed Maria!

От боли у мальчика начались галлюцинации. Он видел, как стоявшая на коленях мама посылает ему воздушный поцелуй и как через долю секунды после этого ее так чудно пахнущее тело разлетается на куски. Камерарий всем своим существом ощущал зло, которое совершили те люди. Именно тогда с неба и полил кровавый дождь. Кровь его матери. Кровь Марии Благословенной!


God will watch over you and protect you forever, his mother had told him.

Бог постоянно следит за своим сыном и защищает его, говорила мама.


But where was God now!

Но в таком случае где же Он сейчас?!


Then, like a worldly manifestation of his mother's truth, a clergyman had come to the hospital. He was not any clergyman. He was a bishop. He prayed over Carlo. The Miracle of St. Francis. When Carlo recovered, the bishop arranged for him to live in a small monastery attached to the cathedral over which the bishop presided. Carlo lived and tutored with the monks. He even became an altar boy for his new protector. The bishop suggested Carlo enter public school, but Carlo refused. He could not have been more happy with his new home. He now truly lived in the house of God.

А тогда, словно подтверждая истинность слов матери, в клинике появился священнослужитель. Навестить мальчика пришел не простой патер, а епископ. Он прочел над Карло молитву. Чудо святого Франциска! Когда больной поправился, его поселили в небольшом монастыре при соборе, в котором служил сам епископ. Карло жил и учился вместе с монахами, а одно время даже прислуживал в алтаре своему новому покровителю. Епископ советовал Карло поступить в светскую школу, но мальчик отказался. Он был счастлив в своей новой обители. Наконец-то он жил в Доме Божьем.


Every night Carlo prayed for his mother.

Каждый вечер Карло молился за свою мать.


God saved me for a reason, he thought. What is the reason?

"Бог сохранил меня с какой-то целью, - думал он. - Какова же Его цель?"


When Carlo turned sixteen, he was obliged by Italian law to serve two years of reserve military training. The bishop told Carlo that if he entered seminary he would be exempt from this duty. Carlo told the priest that he planned to enter seminary but that first he needed to understand evil.

Когда ему минуло шестнадцать, он, согласно итальянским законам, должен был пройти двухлетнюю военную службу. Епископ сказал, что если молодой человек поступит в семинарию, то его освободят от воинской обязанности. На это Карло ответил, что мечтает стать семинаристом, однако прежде хочет лично познать, что есть зло.


The bishop did not understand.

Епископ его не понял.


Carlo told him that if he was going to spend his life in the church fighting evil, first he had to understand it. He could not think of any better place to understand evil than in the army. The army used guns and bombs. A bomb killed my Blessed mother!

Тогда Карло объяснил ему, что, поскольку он намерен посвятить свою жизнь борьбе со злом, ему надо понять зло и лучшего места, нежели армия, для этого не найти. Армия использует пушки и бомбы. А его мать - Мария Благословенная - погибла именно от бомбы!


The bishop tried to dissuade him, but Carlo's mind was made up.

Епископ пытался его переубедить, но Карло твердо стоял на своем.


"Be careful, my son," the bishop had said. "And remember the church awaits you when you return."

- Береги себя, сын мой, - наконец сказал прелат. - И помни, что церковь ждет твоего возвращения.


Carlo's two years of military service had been dreadful. Carlo's youth had been one of silence and reflection. But in the army there was no quiet for reflection. Endless noise. Huge machines everywhere. Not a moment of peace. Although the soldiers went to Mass once a week at the barracks, Carlo did not sense God's presence in any of his fellow soldiers. Their minds were too filled with chaos to see God.

Два года армейской службы оказались для Карло кошмаром. Его юность прошла в покое и глубоких раздумьях. Но в армии времени для размышлений не было. Постоянный шум, движение огромных машин. Ни секунды покоя. Хотя солдат раз в неделю водили к мессе, Карло совершенно не чувствовал присутствия Бога в душах своих товарищей. В их головах и сердцах царил хаос, который не позволял увидеть Творца.


Carlo hated his new life and wanted to go home. But he was determined to stick it out. He had yet to understand evil. He refused to fire a gun, so the military taught him how to fly a medical helicopter. Carlo hated the noise and the smell, but at least it let him fly up in the sky and be closer to his mother in heaven. When he was informed his pilot's training included learning how to parachute, Carlo was terrified. Still, he had no choice.

Карло ненавидел свою новую жизнь и мечтал о возвращении домой. Но в то же время он был полон решимости пройти через это испытание до самого конца. Ему еще предстояло узнать, что есть зло. Молодой человек отказался стрелять, и военные научили его управлять вертолетом медицинской службы. Карло терпеть не мог шума винтов и запаха топлива, и его утешало лишь то, что, поднимаясь в небо, он оказывался ближе к маме. Когда ему сообщили, что курс подготовки пилота включает прыжки с парашютом, он пришел в ужас. Но выбора у него не было.


God will protect me, he told himself.

"Бог защитит меня", - сказал он себе.


Carlo's first parachute jump was the most exhilarating physical experience of his life. It was like flying with God. Carlo could not get enough ... the silence ... the floating ... seeing his mother's face in the billowing white clouds as he soared to earth.

Первый прыжок оказался самым значительным событием во всей его жизни. Это было похоже на полет рядом с самим Богом. Карло хотел прыгать снова и снова... Тишина... парение... и лицо мамы в белых облаках.


God has plans for you, Carlo. When he returned from the military, Carlo entered the seminary.

У Бога были грандиозные планы для Карло. Окончив военную службу, он поступил в семинарию.


That had been twenty-three years ago.

Это было двадцать три года назад.


* * *

* * *


Now, as Camerlegno Carlo Ventresca descended the Royal Staircase, he tried to comprehend the chain of events that had delivered him to this extraordinary crossroads.

И вот теперь, спускаясь по Королевской лестнице, камерарий Карло Вентреска пытался осмыслить цепь событий, приведших его на этот перекресток истории.


Abandon all fear, he told himself, and give this night over to God.

"Оставь все страхи, - сказал он себе, - и посвяти эту ночь Богу".


He could see the great bronze door of the Sistine Chapel now, dutifully protected by four Swiss Guards. The guards unbolted the door and pulled it open. Inside, every head turned. The camerlegno gazed out at the black robes and red sashes before him. He understood what God's plans for him were. The fate of the church had been placed in his hands.

Он уже видел бронзовые двери Сикстинской капеллы и охранявших их четырех швейцарских гвардейцев. Солдаты открыли замок и распахнули тяжелые створки. Все присутствующие повернули головы в сторону камерария. Тот, в свою очередь, обежал взором черные мантии и красные кардинальские кушаки. Он понял наконец, какие грандиозные планы строил для него Бог. Он возложил на него ответственность за судьбу церкви.


The camerlegno crossed himself and stepped over the threshold.

Карло Вентреска осенил себя крестным знаменем и шагнул через порог.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru Мы предлагаем Сочи Адлер санаторий Знание телефон, подробности здесь.