Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

55

Глава 55


Langdon and Vittoria exploded onto the courtyard outside the Secret Archives. The fresh air felt like a drug as it flowed into Langdon's lungs. The purple spots in his vision quickly faded. The guilt, however, did not. He had just been accomplice to stealing a priceless relic from the world's most private vault. The camerlegno had said, I am giving you my trust.

Лэнгдон и Виттория выбежали из здания секретных архивов. Свежий воздух подействовал на Лэнгдона как сильное лекарство. Его мышцы обрели упругость, а плавающие перед глазами кроваво-красные пятна исчезли. Однако чувство вины, которую он испытывал, осталось. Только что он выступил в качестве соучастника похищения бесценной реликвии из самого секретного архива в мире. А ведь камерарий сказал: "Я вам доверяю".


"Hurry," Vittoria said, still holding the folio in her hand and striding at a half-jog across Via Borgia in the direction of Olivetti's office.

- Поторопимся, - сказала Виттория и затрусила по виа Борджиа в направлении штаба швейцарской гвардии. Драгоценный листок она по-прежнему держала в руке.


"If any water gets on that papyrus-"

- Если хотя бы капля воды попадет на папирус...


"Calm down. When we decipher this thing, we can return their sacred Folio 5."

- Успокойтесь. Как только мы до конца расшифруем текст, мы сразу же вернем на место этот священный лист №5.


Langdon accelerated to keep up. Beyond feeling like a criminal, he was still dazed over the document's spellbinding implications.

Лэнгдон прибавил шаг и поравнялся с девушкой. Ощущая себя преступником, он тем не менее продолжал восхищаться находкой и предвкушал тот шум, который поднимется после обнародования документа.


John Milton was an Illuminatus. He composed the poem for Galileo to publish in Folio 5 ... far from the eyes of the Vatican.

Итак, Мильтон был членом братства "Иллюминати". Он сочинил для Галилея четверостишие, которое было помещено на пятой странице... и которое ускользнуло от внимания Ватикана.


As they left the courtyard, Vittoria held out the folio for Langdon. "You think you can decipher this thing? Or did we just kill all those brain cells for kicks?"

- Вы уверены, что можете расшифровать смысл стиха? - спросила Виттория, протягивая листок Лэнгдону. - Или от восторга все серые клеточки вашего мозга уже погибли?


Langdon took the document carefully in his hands. Without hesitation he slipped it into one of the breast pockets of his tweed jacket, out of the sunlight and dangers of moisture.

Лэнгдон взял документ и без малейшего колебания положил его во внутренний карман твидового пиджака, где ему не грозили ни яркий свет, ни влажность.


"I deciphered it already."

- Я его уже расшифровал.


Vittoria stopped short. "You what?"

- Что? - спросила Виттория и от изумления даже остановилась.


Langdon kept moving.

Лэнгдон продолжал идти.


Vittoria hustled to catch up. "You read it once! I thought it was supposed to be hard!"

- Но вы же прочитали его только один раз! - продолжала девушка, догнав американца. - А я-то думала, что дешифровка займет у нас много времени.


Langdon knew she was right, and yet he had deciphered the segno in a single reading. A perfect stanza of iambic pentameter, and the first altar of science had revealed itself in pristine clarity. Admittedly, the ease with which he had accomplished the task left him with a nagging disquietude. He was a child of the Puritan work ethic. He could still hear his father speaking the old New England aphorism: If it wasn't painfully difficult, you did it wrong. Langdon hoped the saying was false.

Лэнгдон знал, что она права, обычно так и бывает, но ему тем не менее удалось обнаружить segno, прочитав текст всего один раз. Первый алтарь науки предстал перед ним со всей ясностью. Легкость, с которой ему удалось этого достичь, несколько его тревожила. Являясь продуктом пуританского воспитания, он до сих пор частенько слышал голос отца, произносящего старый афоризм, и сегодня популярный в Новой Англии. "Если ты что-то сделал без труда, ты сделал это неправильно", - говаривал отец.


"I deciphered it," he said, moving faster now. "I know where the first killing is going to happen. We need to warn Olivetti."

- Я расшифровал его, - продолжал он, ускоряя шаг, - и теперь знаю, где произойдет первое убийство. Следует как можно скорее предупредить Оливетти.


Vittoria closed in on him. "How could you already know? Let me see that thing again."

- Откуда вам это известно? - спросила Виттория, снова догнав Лэнгдона. - Дайте-ка взглянуть!


With the sleight of a boxer, she slipped a lissome hand into his pocket and pulled out the folio again.

С этими словами она ловко запустила руку в карман американца и извлекла из него листок.


"Careful!" Langdon said. "You can't-"

- Осторожно! - завопил Лэнгдон. - Вы можете...


Vittoria ignored him. Folio in hand, she floated beside him, holding the document up to the evening light, examining the margins. As she began reading aloud, Langdon moved to retrieve the folio but instead found himself bewitched by Vittoria's accented alto speaking the syllables in perfect rhythm with her gait.

Не обращая на него внимания и не замедляя шага, Виттория поднесла листок к глазам и принялась изучать его при пока еще достаточно ярком свете вечернего солнца. Как только она начала читать вслух, Лэнгдон попытался вернуть листок себе, но то, что он услышал, настолько его очаровало, что он не смог этого сделать.


For a moment, hearing the verse aloud, Langdon felt transported in time ... as though he were one of Galileo's contemporaries, listening to the poem for the first time ... knowing it was a test, a map, a clue unveiling the four altars of science ... the four markers that blazed a secret path across Rome. The verse flowed from Vittoria's lips like a song.

Ему казалось, что произносимые вслух стихи перенесли его в далекое прошлое... что он стал вдруг современником Галилея, слушающим это только что созданное четверостишие и знающим, что это испытание, своего рода тест... карта и ключ, указывающие путь к четырем алтарям науки... четырем вехам пути по лабиринтам Рима. В устах Виттории это четверостишие звучало словно песня.


From Santi's earthly tomb with demon's hole, Cross Rome the mystic elements unfold. The path of light is laid, the sacred test, Let angels guide you on your lofty quest.

Найди гробницу Санти с дьявольской дырою... Таинственных стихий четверка жаждет боя. Уже сияет свет; сомненья позабудь, И ангелы чрез Рим тебе укажут путь.


Vittoria read it twice and then fell silent, as if letting the ancient words resonate on their own.

Виттория прочитала четверостишие дважды и замолчала, словно оставляя старинным словам возможность звучать самим по себе.


From Santi's earthly tomb, Langdon repeated in his mind. The poem was crystal clear about that. The Path of Illumination began at Santi's tomb. From there, across Rome, the markers blazed the trail.

"Найди гробницу Санти с дьявольской дырою", - повторил про себя Лэнгдон. Четверостишие не оставляло никаких сомнений. Путь просвещения начинался от могилы Санти. Там и следует начинать искать вехи.


From Santi's earthly tomb with demon's hole, Cross Rome the mystic elements unfold.

Найди гробницу Санти с дьявольской дырою... Таинственных стихий четверка жаждет боя.


Mystic elements. Also clear. Earth, Air, Fire, Water. Elements of science, the four Illuminati markers disguised as religious sculpture.

Итак, четыре таинственные стихии. С этим тоже ясно. Земля, воздух, огонь и вода. Четыре элемента науки, представленные иллюминатами в виде религиозных скульптур и призванные служить вехами на Пути просвещения.


"The first marker," Vittoria said, "sounds like it's at Santi's tomb."

- Наш путь, похоже, начинается от гробницы Санти, - заметила Виттория.


Langdon smiled. "I told you it wasn't that tough."

- Я же сказал вам, что сообразить это совсем не сложно, - улыбнулся Лэнгдон.


"So who is Santi?" she asked, sounding suddenly excited. "And where's his tomb?"

- Да, но кто такой Санти? - явно волнуясь, спросила Виттория. - И где находится его гробница?


Langdon chuckled to himself. He was amazed how few people knew Santi, the last name of one of the most famous Renaissance artists ever to live. His first name was world renowned ... the child prodigy who at the age of twenty-five was already doing commissions for Pope Julius II, and when he died at only thirty-eight, left behind the greatest collection of frescoes the world had ever seen. Santi was a behemoth in the art world, and being known solely by one's first name was a level of fame achieved only by an elite few ... people like Napoleon, Galileo, and Jesus ... and, of course, the demigods Langdon now heard blaring from Harvard dormitories-Sting, Madonna, Jewel, and the artist formerly known as Prince, who had changed his name to the symbol, causing Langdon to dub him "The Tau Cross With Intersecting Hermaphroditic Ankh."

Лэнгдон сдержал смех. Его всегда удивляло, насколько мало людей знают фамилию одного из величайших художников Ренессанса. Его имя, напротив, было известно всему миру. Человек, чья одаренность проявилась в раннем детстве, который в двадцать три года выполнял заказы папы Юлия II, а в тридцать восемь лет умер, оставив после себя собрание фресок, какого не видел свет. Санти был гигантом в мире искусства и прославился не меньше, чем такие великие люди, как Наполеон, Галилей или... Иисус. В наше время его известность можно сравнить лишь с известностью современных полубогов, имена которых Лэнгдон слышал в общежитии Гарварда. Санти может потягаться славой с такими гигантами, как Стинг, Мадонна или человек, который когда-то именовал себя Принцем, а затем сменил это имя на символ , который Лэнгдон как специалист по символике назвал "Крестом Святого Антония, пересекающимся с гермафродитским египетским крестом".


"Santi," Langdon said, "is the last name of the great Renaissance master, Raphael."

- Санти, - произнес он вслух, - это фамилия Рафаэля - величайшего художника эпохи Возрождения.


Vittoria looked surprised. "Raphael? As in the Raphael?"

- Рафаэля? - изумленно переспросила Виттория. - Неужели того самого Рафаэля?


"The one and only." Langdon pushed on toward the Office of the Swiss Guard.

- Единственного и неповторимого, - сказал Лэнгдон, быстро шагая в направлении штаб-квартиры швейцарской гвардии.


"So the path starts at Raphael's tomb?"

- Следовательно, Путь начинается от его гробницы?


"It actually makes perfect sense," Langdon said as they rushed on. "The Illuminati often considered great artists and sculptors honorary brothers in enlightenment. The Illuminati could have chosen Raphael's tomb as a kind of tribute."

- В этом скрыт большой смысл, - ответил ученый. - Иллюминаты считали великих художников и скульпторов своими почетными собратьями в деле просвещения, и гробницу Рафаэля они могли избрать в знак признательности.


Langdon also knew that Raphael, like many other religious artists, was a suspected closet atheist.

Кроме того, Лэнгдону было известно, что Рафаэля, как и многих других великих художников, пишущих на религиозные темы, подозревали в тайном безбожии.


Vittoria slipped the folio carefully back in Langdon's pocket.

Виттория осторожно положила листок в карман пиджака своего спутника и спросила:


"So where is he buried?"

- И где же он похоронен?


Langdon took a deep breath. "Believe it or not, Raphael's buried in the Pantheon."

- Хотите верьте, хотите нет, - с глубоким вздохом ответил ученый, - но Рафаэль покоится в Пантеоне.


Vittoria looked skeptical. "The Pantheon?"

- В том самом Пантеоне? - с сомнением спросила Виттория.


"The Raphael at the Pantheon." Langdon had to admit, the Pantheon was not what he had expected for the placement of the first marker. He would have guessed the first altar of science to be at some quiet, out of the way church, something subtle. Even in the 1600s, the Pantheon, with its tremendous, holed dome, was one of the best known sites in Rome.

- Да. Тот самый Рафаэль в том самом Пантеоне. Лэнгдон был вынужден признать, что он совсем не ожидал того, что начальной вехой на Пути просвещения может оказаться Пантеон. Он предполагал, что первый алтарь науки будет находиться в какой-нибудь скромной, неприметной церкви. Что же касается Пантеона, то это грандиозное сооружение с отверстием в куполе даже в первой половине XVII века было одним из самых людных мест в Риме.


"Is the Pantheon even a church?" Vittoria asked.

- Но разве Пантеон - церковь? - спросила Виттория.


"Oldest Catholic church in Rome."

- Это древнейший католический храм Рима.


Vittoria shook her head. "But do you really think the first cardinal could be killed at the Pantheon? That's got to be one of the busiest tourist spots in Rome."

- Неужели вы верите в то, что первый кардинал может быть убит в Пантеоне? - с сомнением в голосе спросила Виттория. - Ведь это одна из главнейших достопримечательностей Рима, и там постоянно кишат туристы.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru