Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

68

Глава 68


Despite the soft glow of candlelight in the Sistine Chapel, Cardinal Mortati was on edge. Conclave had officially begun. And it had begun in a most inauspicious fashion. Half an hour ago, at the appointed hour, Camerlegno Carlo Ventresca had entered the chapel. He walked to the front altar and gave opening prayer. Then, he unfolded his hands and spoke to them in a tone as direct as anything Mortati had ever heard from the altar of the Sistine.

В Сикстинской капелле горели свечи. Несмотря на это мягкое, навевающее покой освещение, нервы кардинала Мортати были напряжены до предела. Конклав был официально объявлен открытым, и его начало ознаменовалось весьма зловещими событиями. Полчаса назад, в точно установленное время, в капеллу вошел камерарий Карло Вентреска. Подойдя к главному алтарю, он произнес вступительную молитву. После этого он развел руки в стороны и обратился к собравшимся с кратким словом. Столь прямого, искреннего выступления с алтаря Сикстинской капеллы кардиналу Мортати слышать еще не доводилось.


"You are well aware," the camerlegno said, "that our four preferiti are not present in conclave at this moment. I ask, in the name of his late Holiness, that you proceed as you must ... with faith and purpose. May you have only God before your eyes."

- Как вам всем известно, - сказал камерарий, - четверо наших preferiti в данный момент на конклаве отсутствуют. От имени его покойного святейшества я прошу вас действовать так, как вы призваны действовать... С верой в сердце и стремлением к достижению желанной цели. И пусть в вашем выборе вами руководит только Бог.


Then he turned to go.

С этими словами он повернулся, чтобы удалиться.


"But," one cardinal blurted out, "where are they?"

- Но, - не выдержал один из кардиналов, - где же они?


The camerlegno paused. "That I cannot honestly say."

- Этого я сказать вам, увы, не могу, - выдержав паузу, ответил камерарий.


"When will they return?"

- Когда вернутся?


"That I cannot honestly say."

- И на этот вопрос мне нечего ответить.


"Are they okay?"

- Но с ними все в порядке?


"That I cannot honestly say."

- И об этом я тоже лучше промолчу.


"Will they return?"

- Но они вернутся?


There was a long pause.

За этим вопросом последовала длительная пауза.


"Have faith," the camerlegno said. Then he walked out of the room.

- Не теряйте веры, - наконец произнес камерарий и вышел из капеллы.


* * *

* * *


The doors to the Sistine Chapel had been sealed, as was the custom, with two heavy chains on the outside. Four Swiss Guards stood watch in the hallway beyond. Mortati knew the only way the doors could be opened now, prior to electing a Pope, was if someone inside fell deathly ill, or if the preferiti arrived. Mortati prayed it would be the latter, although from the knot in his stomach he was not so sure.

Двери Сикстинской капеллы, как того требовал обычай, были замкнуты с внешней стороны двумя тяжелыми цепями. У дверей расположились четыре швейцарских гвардейца. Мортати знал, что двери до момента избрания папы откроются лишь в том случае, если вдруг серьезно заболеет один из находящихся в капелле кардиналов или вернутся preferiti. Он молил Бога, чтобы случилось последнее, но внутренний голос почему-то подсказывал ему, что это вряд ли произойдет.


Proceed as we must, Mortati decided, taking his lead from the resolve in the camerlegno's voice. So he had called for a vote. What else could he do?

"Будем действовать, как мы призваны действовать", - решил Мортати, повторив про себя слова камерария. После этого он предложил кардиналам приступить к голосованию. Иного выбора у него все равно не было.


It had taken thirty minutes to complete the preparatory rituals leading up to this first vote. Mortati had waited patiently at the main altar as each cardinal, in order of seniority, had approached and performed the specific balloting procedure.

На все ритуалы, предшествующие первому туру голосования, ушло около получаса. Затем Мортати встал у главного алтаря и принялся терпеливо ждать, когда все кардиналы, один за другим, завершат весьма специфическую процедуру подачи голосов.


Now, at last, the final cardinal had arrived at the altar and was kneeling before him.

И вот настал момент, когда последний кардинал опустился перед ним на колени и, следуя примеру своих коллег, произнес сакраментальную фразу:


"I call as my witness," the cardinal declared, exactly as those before him, "Christ the Lord, who will be my judge that my vote is given to the one who before God I think should be elected."

- Я призываю в свидетели Христа нашего Спасителя, и пусть Он явится судьей чистоты моих помыслов. Пусть Он увидит, что перед лицом Господа нашего я отдаю свой голос тому, кого считаю наиболее достойным.


The cardinal stood up. He held his ballot high over his head for everyone to see. Then he lowered the ballot to the altar, where a plate sat atop a large chalice. He placed the ballot on the plate. Next he picked up the plate and used it to drop the ballot into the chalice. Use of the plate was to ensure no one secretly dropped multiple ballots.

Затем кардинал встал с колен и поднял над головой свой бюллетень так, чтобы каждый мог его видеть. После этого он положил листок на блюдо, прикрывающее большой стоящий на алтаре потир. Совершив это, кардинал поднял блюдо и стряхнул бюллетень в сосуд. Блюдо использовалось для того, чтобы ни у кого не возникло искушения опустить в потир несколько бюллетеней.


After he had submitted his ballot, he replaced the plate over the chalice, bowed to the cross, and returned to his seat.

После того как листок скрылся в сосуде, кардинал поставил блюдо на место, поклонился кресту и возвратился к своему креслу.


Now it was time for Mortati to go to work.

Теперь к работе мог приступать Мортати.


Leaving the plate on top of the chalice, Mortati shook the ballots to mix them. Then he removed the plate and extracted a ballot at random. He unfolded it. The ballot was exactly two inches wide. He read aloud for everyone to hear.

Оставив блюдо на потире, старец потряс сосуд, дабы перемешать все бюллетени. Затем он снял блюдо и начал в случайном порядке извлекать заполненные листки. Разворачивая бюллетени - каждый из них был размером в два дюйма, - Мортати громко зачитывал то, что в них было написано.


"Eligo in summum pontificem ..." he declared, reading the text that was embossed at the top of every ballot. I elect as Supreme Pontiff ... Then he announced the nominee's name that had been written beneath it. After he read the name, he raised a threaded needle and pierced the ballot through the word Eligo, carefully sliding the ballot onto the thread. Then he made note of the vote in a logbook.

- Eligo in summum pontificen... - торжественно произносил он напечатанные во всех бюллетенях слова, означавшие: "Избираю в качестве Верховного понтифика..." - и затем зачитывал вписанное под ними имя. Назвав имя претендента, Мортати брал иглу с ниткой, протыкал бюллетень на слове "Eligo" и осторожно нанизывал его на нить. Лишь после этого он делал запись в журнале.


Next, he repeated the entire procedure. He chose a ballot from the chalice, read it aloud, threaded it onto the line, and made note in his log. Almost immediately, Mortati sensed this first vote would be failed. No consensus. After only seven ballots, already seven different cardinals had been named. As was normal, the handwriting on each ballot was disguised by block printing or flamboyant script. The concealment was ironic in this case because the cardinals were obviously submitting votes for themselves. This apparent conceit, Mortati knew, had nothing to do with self-centered ambition. It was a holding pattern. A defensive maneuver. A stall tactic to ensure no cardinal received enough votes to win ... and another vote would be forced. The cardinals were waiting for their preferiti ...

Затем вся процедура повторялась с самого начала. Он брал бюллетень из потира, громко его зачитывал, нанизывал на нить и делал запись. Мортати почти сразу понял, что в первом туре избрания не произойдет. У кардиналов не было никаких признаков консенсуса. В семи первых бюллетенях было семь разных имен. Для сохранения тайны голосования имена, согласно традиции, вписывались печатными буквами или размашистым неузнаваемым почерком. В данном случае тайна голосования могла вызвать лишь усмешку, поскольку каждый кардинал, опять же по традиции, подал голос за самого себя, что, как было известно Мортати, не имело отношения к честолюбивым амбициям кардиналов. Это был своего рода оборонительный маневр, целью которого было протянуть время, чтобы никто не добился выигрыша в первом туре. Тем более что в данном случае каждый из кардиналов в глубине души надеялся на возвращение preferiti...


* * *

* * *


When the last of the ballots had been tallied, Mortati declared the vote

Когда был зачитан последний бюллетень, Мортати провозгласил:


"failed."

- Выбор не состоялся.


He took the thread carrying all the ballots and tied the ends together to create a ring. Then he lay the ring of ballots on a silver tray. He added the proper chemicals and carried the tray to a small chimney behind him. Here he lit the ballots. As the ballots burned, the chemicals he'd added created black smoke. The smoke flowed up a pipe to a hole in the roof where it rose above the chapel for all to see. Cardinal Mortati had just sent his first communication to the outside world.

После этого он связал концы нити и уложил бюллетени кольцом в серебряное блюдо. Добавив необходимые химикаты, он отнес блюдо к находящемуся за его спиной небольшому дымоходу. Поставив его под вытяжку, он зажег бюллетени. Бумага горела обычным пламенем, однако химикаты окрашивали дым в черный цвет. Эти черные клубы, проследовав по изгибам дымохода, появлялись для всеобщего обозрения над крышей капеллы. Кардинал Мортати послал миру свое первое сообщение.


One balloting. No Pope.

Первый тур голосования прошел. Выбор не был сделан.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru