Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

84

Глава 84


The dark lights glowed hot inside the archival vault. This vault was much smaller than the previous one Langdon had been in. Less air. Less time. He wished he'd asked Olivetti to turn on the recirculating fans.

Несколько тусклых ламп едва освещали стеклянный куб изнутри. Это хранилище было гораздо меньше того, в котором Лэнгдон побывал раньше. Меньше воздуха, а значит, меньше времени. Он пожалел, что не попросил Оливетти включить вентиляцию.


Langdon quickly located the section of assets containing the ledgers cataloging Belle Arti. The section was impossible to miss. It occupied almost eight full stacks. The Catholic church owned millions of individual pieces worldwide.

Среди гроссбухов, в которых перечислялась собственность Ватикана, Лэнгдон быстро нашел те, на которых значилось "Belle arte" - "Изящное искусство". Пропустить эту секцию было просто невозможно, поскольку она занимала восемь стеллажей. Католическая церковь владела миллионами шедевров во всех концах земли.


Langdon scanned the shelves searching for Gianlorenzo Bernini. He began his search about midway down the first stack, at about the spot he thought the B's would begin. After a moment of panic fearing the ledger was missing, he realized, to his greater dismay, that the ledgers were not arranged alphabetically. Why am I not surprised?

Лэнгдон быстро пробежал взглядом полки в поисках каталога работ Бернини. Он начал с середины первого стеллажа, примерно там, где, по его расчетам, должна была находиться буква "Б". Когда ученый увидел, что каталога Бернини нет, его охватило отчаяние. Однако, сообразив, что материалы размещены не в алфавитном порядке, он несколько успокоился.


It was not until Langdon circled back to the beginning of the collection and climbed a rolling ladder to the top shelf that he understood the vault's organization. Perched precariously on the upper stacks he found the fattest ledgers of all-those belonging to the masters of the Renaissance-Michelangelo, Raphael, da Vinci, Botticelli. Langdon now realized, appropriate to a vault called "Vatican Assets," the ledgers were arranged by the overall monetary value of each artist's collection. Sandwiched between Raphael and Michelangelo, Langdon found the ledger marked Bernini. It was over five inches thick.

Лишь вернувшись к входу в хранилище и забравшись по передвижной лестнице к верхней полке, Лэнгдон понял, в каком порядке организовано хранение документов. Примостившись на верхней ступеньке лестницы, он нашел самые увесистые тома с перечнем работ великих мастеров Ренессанса - Микеланджело, Рафаэля, Боттичелли. Теперь он знал, что списки "собственности Ватикана" расположены в соответствии со стоимостью шедевров каждого художника. Между Рафаэлем и Микеланджело американец обнаружил гроссбух с каталогом работ Бернини. Толщина гроссбуха на вид превышала пять дюймов.


Already short of breath and struggling with the cumbersome volume, Langdon descended the ladder. Then, like a kid with a comic book, he spread himself out on the floor and opened the cover. The book was cloth-bound and very solid. The ledger was handwritten in Italian. Each page cataloged a single work, including a short description, date, location, cost of materials, and sometimes a rough sketch of the piece. Langdon fanned through the pages ... over eight hundred in all. Bernini had been a busy man.

Задыхаясь от нехватки кислорода и стараясь удержать увесистую книгу в руках, Лэнгдон сполз по лестнице. Затем он, как разглядывающий комиксы мальчишка, положил ее на пол и открыл первую страницу. Каталог был написан от руки на итальянском языке. Каждая страница посвящалась одной-единственной работе и содержала ее краткое описание, дату создания, местонахождение и оценочную стоимость. В некоторых случаях присутствовало ее схематическое изображение. Лэнгдон пролистал все страницы - в общей сложности более восьмисот. Да, Бернини был трудолюбивым парнем.


As a young student of art, Langdon had wondered how single artists could create so much work in their lifetimes. Later he learned, much to his disappointment, that famous artists actually created very little of their own work. They ran studios where they trained young artists to carry out their designs. Sculptors like Bernini created miniatures in clay and hired others to enlarge them into marble. Langdon knew that if Bernini had been required to personally complete all of his commissions, he would still be working today.

Еще будучи студентом, Лэнгдон недоумевал, как один человек может сотворить такое количество шедевров. Позже он испытал огромное разочарование, узнав, что великие художники на самом деле крайне редко прикладывали руку к работам, подписанным их именами. Они возглавляли студии, в которых учили молодых художников воплощать в жизнь свои идеи. Такие скульпторы, как Бернини, лепили глиняные миниатюры и нанимали других ваять их в увеличенном виде из мрамора. Лэнгдон понимал, что если бы Бернини пришлось самому доводить до ума все свои замыслы, то он трудился бы и по сию пору.


"Index," he said aloud, trying to ward off the mental cobwebs.

- Указатель, - произнес он, пытаясь прорваться через опутывающую мозг паутину.


He flipped to the back of the book, intending to look under the letter F for titles containing the word fuтco-fire-but the F's were not together. Langdon swore under his breath. What the hell do these people have against alphabetizing?

Он открыл последние страницы, чтобы просмотреть работы, значившиеся под буквой "F" - fuoco, или "огонь". Но буквы "F", впрочем, как и всех остальных букв, в каталоге вообще не оказалось. Что они, дьявол их побери, имеют против алфавитного порядка?!


The entries had apparently been logged chronologically, one by one, as Bernini created each new work. Everything was listed by date. No help at all.

Все работы были размещены в хронологическом порядке. Только по датам их создания. От такого указателя не было никакого толку.


As Langdon stared at the list, another disheartening thought occurred to him. The title of the sculpture he was looking for might not even contain the word Fire. The previous two works-Habakkuk and the Angel and West Ponente-had not contained specific references to Earth or Air.

Пока Лэнгдон тупо смотрел на бесполезную страницу, ему на ум пришло еще одно обескураживающее соображение. Название нужной ему работы вообще могло не содержать слова "огонь". В двух предыдущих работах - "Аввакум и ангел" и West Ponente - никак не упоминались "земля" или "воздух".


He spent a minute or two flipping randomly through the ledger in hopes that an illustration might jump out at him. Nothing did. He saw dozens of obscure works he had never heard of, but he also saw plenty he recognized ... Daniel and the Lion, Apollo and Daphne, as well as a half dozen fountains. When he saw the fountains, his thoughts skipped momentarily ahead. Water. He wondered if the fourth altar of science was a fountain. A fountain seemed a perfect tribute to water. Langdon hoped they could catch the killer before he had to consider Water-Bernini had carved dozens of fountains in Rome, most of them in front of churches.

Он провел пару минут, открывая случайные страницы, в надежде, что иллюстрации ему что-нибудь подскажут. Но этого не случилось. Лэнгдон увидел десятки малоизвестных работ, о которых никогда не слышал, но было и немало таких, которые он узнал сразу... "Даниил и лев", "Аполлон и Дафна", с полдюжины фонтанов. Когда он увидел фонтаны, его мозг заработал четче. Вода. Неужели четвертый алтарь науки был фонтаном? Фонтан представлялся ему самой лучшей данью четвертой стихии. Лэнгдон надеялся на то, что схватить убийцу удастся еще до того, когда тот примется за свою последнюю жертву. Найти нужный фонтан будет сложно. Бернини создал их десятки, и все они находились рядом с церквями.


Langdon turned back to the matter at hand. Fire. As he looked through the book, Vittoria's words encouraged him. You were familiar with the first two sculptures ... you probably know this one too. As he turned to the index again, he scanned for titles he knew. Some were familiar, but none jumped out. Langdon now realized he would never complete his search before passing out, so he decided, against his better judgment, that he would have to take the book outside the vault. It's only a ledger, he told himself. It's not like I'm removing an original Galilean folio. Langdon recalled the folio in his breast pocket and reminded himself to return it before leaving.

Лэнгдон вернулся к задаче, которую ему предстояло решить немедленно. Огонь. Листая страницы, он припомнил слова, сказанные Витторией: "Первые две скульптуры были достаточно известны. Во всяком случае, вы слышали об обеих". Это вселяло надежду. В его кармане все еще находилась бесценная страница, и Лэнгдон напомнил себе, что прежде, чем уйти из архива, ее следует вернуть.


Hurrying now, he reached down to lift the volume, but as he did, he saw something that gave him pause. Although there were numerous notations throughout the index, the one that had just caught his eye seemed odd. The note indicated that the famous Bernini sculpture, The Ecstasy of St. Teresa, shortly after its unveiling, had been moved from its original location inside the Vatican. This in itself was not what had caught Langdon's eye. He was already familiar with the sculpture's checkered past. Though some thought it a masterpiece, Pope Urban VIII had rejected The Ecstasy of St. Teresa as too sexually explicit for the Vatican. He had banished it to some obscure chapel across town. What had caught Langdon's eye was that the work had apparently been placed in one of the five churches on his list. What was more, the note indicated it had been moved there per suggerimento del artista.

Он уже готовился поставить книгу на место, как вдруг увидел нечто такое, что заставило его задержаться. В индексе было множество сносок, и одна из них, случайно попавшаяся на глаза, показалась ему странной. В сноске говорилось, что знаменитая скульптурная группа Бернини "Экстаз святой Терезы" вскоре после презентации была перенесена из Ватикана в другое место. Лэнгдон уже был знаком с непростым прошлым этой работы. Несмотря на то что некоторые считали ее шедевром, папа Урбан VIII нашел скульптуру слишком откровенной для Ватикана и отправил ее в какую-то малоизвестную часовню на окраине города. Внимание ученого привлекло то, что местом ссылки "Святой Терезы" оказалась одна из пяти церквей, значившихся в его списке. Кроме того, в сноске говорилось, что скульптура была перемещена туда по предложению Бернини - per suggerimento del artista.


By suggestion of the artist? Langdon was confused. It made no sense that Bernini had suggested his masterpiece be hidden in some obscure location. All artists wanted their work displayed prominently, not in some remote-

По предложению художника? Лэнгдон ничего не мог понять. В этом не было никакого смысла. Любой творец желает, чтобы его шедевр могли увидеть как можно больше людей. А здесь вдруг какая-то забытая Богом и людьми церквушка.


Langdon hesitated. Unless ...

Если, конечно...


He was fearful even to entertain the notion. Was it possible? Had Bernini intentionally created a work so explicit that it forced the Vatican to hide it in some out-of-the-way spot? A location perhaps that Bernini himself could suggest? Maybe a remote church on a direct line with West Ponente's breath?

Лэнгдон даже боялся об этом думать. Неужели подобное возможно? Неужели Бернини сознательно изваял столь откровенную скульптуру только для того, чтобы вынудить Ватикан спрятать ее в каком-то малоизвестном месте? В месте, которое он сам бы и мог предложить? Это вполне мог быть собор, находящийся на одной линии с направлением West Ponente.


As Langdon's excitement mounted, his vague familiarity with the statue intervened, insisting the work had nothing to do with fire. The sculpture, as anyone who had seen it could attest, was anything but scientific-pornographic maybe, but certainly not scientific. An English critic had once condemned The Ecstasy of St. Teresa as "the most unfit ornament ever to be placed in a Christian Church." Langdon certainly understood the controversy. Though brilliantly rendered, the statue depicted St. Teresa on her back in the throes of a toe-curling orgasm. Hardly Vatican fare.

Чем сильнее волновался Лэнгдон, тем яснее перед его мысленным взором вырисовывалась знаменитая скульптура. В ней не было ничего, имевшего хотя бы отдаленное отношение к огню. В изваянии отсутствовала какая-либо связь с наукой. От порнографии там, возможно, что-то и было, но от науки - ничего. Какой-то английский критик однажды назвал "Экстаз святой Терезы" "произведением, совершенно непригодным для украшения христианского храма". Лэнгдон прекрасно понимал суть этого противоречия. Превосходно выполненная скульптура изображала святую на пике оргазма. В восторге сладострастия Тереза судорожно поджала пальцы ног. Да, сюжет явно не для Ватикана.


Langdon hurriedly flipped to the ledger's description of the work. When he saw the sketch, he felt an instantaneous and unexpected tingle of hope. In the sketch, St. Teresa did indeed appear to be enjoying herself, but there was another figure in the statue who Langdon had forgotten was there.

Лэнгдон торопливо отыскал в каталоге описание скульптуры. Лишь увидев схематическое изображение статуи, он вдруг ощутил прилив надежды. На рисунке святая Тереза, вне всякого сомнения, испытывала наслаждение, но там имелась и другая фигура, о существовании которой Лэнгдон совсем забыл.


An angel. The sordid legend suddenly came back ...

Ангел. И в его памяти неожиданно всплыла легенда...


St. Teresa was a nun sainted after she claimed an angel had paid her a blissful visit in her sleep. Critics later decided her encounter had probably been more sexual than spiritual. Scrawled at the bottom of the ledger, Langdon saw a familiar excerpt. St. Teresa's own words left little to the imagination:

Святая Тереза была монахиней, которую канонизировали после того, как она заявила, что во сне ее посетил ангел. Более поздние критики высказали предположение, что этот визит имел сексуальный, а не духовный характер. Внизу страницы с изображением скульптуры были начертаны принадлежавшие самой святой слова. Слова эти практически не оставляли места для сомнений.


... his great golden spear ... filled with fire ... plunged into me several times ... penetrated to my entrails ... a sweetness so extreme that one could not possibly wish it to stop.

...его огромное золотое копье... наполненное огнем... пронзило меня несколько раз... проникло в мои внутренности... и по моему телу разлилась такая сладость, что мне хотелось, чтобы она никогда не кончалась...


* * *

* * *


Langdon smiled. If that's not a metaphor for some serious sex, I don't know what is. He was smiling also because of the ledger's description of the work. Although the paragraph was in Italian, the word fuтco appeared a half dozen times:

Если это не метафорическое описание весьма серьезного секса, мысленно улыбнулся Лэнгдон, то ничего иного представить себе невозможно. Улыбнуться его заставило и само описание скульптуры. Оно было сделано на итальянском языке, и слово fuoco присутствовало там по меньшей мере раз пять.


* * *

* * *


... angel's spear tipped with point of fire ... ... angel's head emanating rays of fire ... ... woman inflamed by passion's fire ...

...копье ангела имеет огненный наконечник... ...голова ангела источает огонь... ...женщина объята огнем страсти...


Langdon was not entirely convinced until he glanced up at the sketch again. The angel's fiery spear was raised like a beacon, pointing the way. Let angels guide you on your lofty quest. Even the type of angel Bernini had selected seemed significant. It's a seraphim, Langdon realized. Seraphim literally means"the fiery one."

Лэнгдон испытывал сомнения до тех пор, пока не взглянул на изображение ангела. Ангел поднял свое огненное копье, и его наконечник был похож на указующий луч. "И ангелы чрез Рим тебе укажут путь". Имело значение и то, какого именно ангела изобразил Бернини. Да ведь это же серафим, догадался Лэнгдон. Серафим в буквальном переводе означает "огненный".


Robert Langdon was not a man who had ever looked for confirmation from above, but when he read the name of the church where the sculpture now resided, he decided he might become a believer after all.

Лэнгдон, будучи ученым, не ждал небесных откровений или подтверждений, но, увидев название церкви, в которой стояла скульптура, он решил, что, пожалуй, наступила пора пересмотреть свои взгляды.


Santa Maria della Vittoria.

Церковь Санта-Мария делла Виттория.


Vittoria, he thought, grinning. Perfect.

Виттория, подумал он, усмехаясь, лучше не придумаешь.


Staggering to his feet, Langdon felt a rush of dizziness. He glanced up the ladder, wondering if he should replace the book. The hell with it, he thought. Father Jaqui can do it. He closed the book and left it neatly at the bottom of the shelf.

Едва устояв на ногах от внезапного приступа головокружения, Лэнгдон взглянул на лестницу, прикидывая, сможет ли вернуть увесистый том на место. А, к дьяволу, подумал он, пусть об этом позаботится отец Жаки. Американец закрыл книгу и аккуратно положил ее на пол у подножия полки.


As he made his way toward the glowing button on the vault's electronic exit, he was breathing in shallow gasps. Nonetheless, he felt rejuvenated by his good fortune.

Направляясь к светящейся кнопке, контролирующей выход из хранилища, Лэнгдон уже хватал воздух широко открытым ртом. Он дышал часто и неглубоко и тем не менее чувствовал себя на седьмом небе. На такую удачу рассчитывать было трудно.


His good fortune, however, ran out before he reached the exit. Without warning, the vault let out a pained sigh. The lights dimmed, and the exit button went dead. Then, like an enormous expiring beast, the archival complex went totally black. Someone had just killed power.

Но везение закончилось еще до того, как он достиг выхода. В хранилище раздался болезненный вздох, свет померк, кнопка выхода погасла. Затем весь архивный комплекс погрузился во тьму. Это было похоже на смерть какого-то огромного зверя. Кто-то отключил подачу энергии.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru