Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

85

Глава 85


The Holy Vatican Grottoes are located beneath the main floor of St. Peter's Basilica. They are the burial place of deceased Popes.

Священные гроты Ватикана находятся под полом собора Святого Петра и служат местом захоронения покинувших этот мир пап.


Vittoria reached the bottom of the spiral staircase and entered the grotto. The darkened tunnel reminded her of CERN's Large Hadron Collider-black and cold. Lit now only by the flashlights of the Swiss Guards, the tunnel carried a distinctly incorporeal feel. On both sides, hollow niches lined the walls. Recessed in the alcoves, as far as the lights let them see, the hulking shadows of sarcophagi loomed.

Виттория добралась до последней ступеньки винтовой лестницы и вошла в пещеру. Затемненный тоннель напомнил ей Большой адроновый коллайдер в ЦЕРНе. Там было так же темно и прохладно. В свете ручных фонарей швейцарских гвардейцев тоннель представлялся чем-то совершенно нематериальным. В стенах по обеим сторонам грота темнели ниши, и в каждой из них, едва заметный в неярком свете фонарей, виднелся массивный саркофаг.


An iciness raked her flesh. It's the cold, she told herself, knowing that was only partially true. She had the sense they were being watched, not by anyone in the flesh, but by specters in the dark. On top of each tomb, in full papal vestments, lay life-sized semblances of each Pope, shown in death, arms folded across their chests. The prostrate bodies seemed to emerge from within the tombs, pressing upward against the marble lids as if trying to escape their mortal restraints. The flashlight procession moved on, and the papal silhouettes rose and fell against the walls, stretching and vanishing in a macabre shadowbox dance.

По ее телу побежали мурашки. Это от холода, внушала она себе, прекрасно понимая, что дело не только в прохладном воздухе пещеры. Ей казалось, что за ними наблюдают и что наблюдатели эти вовсе не из плоти и крови. Из тьмы на них смотрели призраки столетий. На крышке каждого саркофага находилось скульптурное изображение покойного в полный рост. Мраморный понтифик лежал на спине со скрещенными на груди руками. Создавалось впечатление, что распростертое тело, пытаясь восстать из гроба, выдавливало изнутри мраморную крышку, чтобы разорвать опутывающие его земные узы. В свете фонарей группа продвигалась вперед, и все новые и новые силуэты давно умерших пап возникали и исчезали вдоль стен, словно принимая участие в каком-то ужасном танце потустороннего театра теней.


A silence had fallen across the group, and Vittoria couldn't tell whether it was one of respect or apprehension. She sensed both. The camerlegno moved with his eyes closed, as if he knew every step by heart. Vittoria suspected he had made this eerie promenade many times since the Pope's death ... perhaps to pray at his tomb for guidance.

Все идущие хранили молчание, и Виттория не могла до конца понять, чем это вызвано - почтением к умершим или предчувствием чего-то страшного. Видимо, и тем, и другим, решила девушка. Камерарий шел с закрытыми глазами, словно видел каждый свой шаг сердцем. Виттория подозревала, что клирик после смерти папы не раз проделал этот внушающий суеверный страх путь... возможно, для того, чтобы попросить усопшего наставить его на нужный путь.


I worked under the cardinal's tutelage for many years, the camerlegno had said. He was like a father to me. Vittoria recalled the camerlegno speaking those words in reference to the cardinal who had "saved" him from the army. Now, however, Vittoria understood the rest of the story. That very cardinal who had taken the camerlegno under his wing had apparently later risen to the papacy and brought with him his young protege to serve as chamberlain.

"Я много лет трудился под руководством епископа... И это тот отец, которого я помню", - чуть раньше сказал ей камерарий. Виттория припомнила, что эти слова относились к кардиналу, который "спас" молодого человека от службы в армии. И вот теперь девушка знала, чем закончилась вся та история. Кардинал, взявший юношу под свое крыло, стал понтификом и сделал молодого клирика своим камерарием.


That explains a lot, Vittoria thought. She had always possessed a well-tuned perception for others' inner emotions, and something about the camerlegno had been nagging her all day. Since meeting him, she had sensed an anguish more soulful and private than the overwhelming crisis he now faced. Behind his pious calm, she saw a man tormented by personal demons. Now she knew her instincts had been correct. Not only was he facing the most devastating threat in Vatican history, but he was doing it without his mentor and friend ... flying solo.

Это многое объясняет, думала Виттория. Она обладала способностью тонко чувствовать душевное состояние других людей, и эмоции, которые испытывал камерарий, не давали ей покоя вот уже несколько часов. С первого момента встречи с ним девушке показалось, что страдание и душевная боль, которые он испытывает, носят очень личный характер и не могли быть лишь результатом разразившегося в Ватикане кризиса. За маской спокойствия скрывался человек, чью душу разрывали на части его собственные демоны. Теперь она знала, что интуиция ее не подвела и на сей раз. Этот человек не только оказался лицом к лицу с серьезнейшей угрозой за всю историю Ватикана, он был вынужден противостоять этой угрозе в одиночку, без поддержки друга и наставника... Это был ночной полет без штурмана.


The guards slowed now, as if unsure where exactly in the darkness the most recent Pope was buried. The camerlegno continued assuredly and stopped before a marble tomb that seemed to glisten brighter than the others. Lying atop was a carved figure of the late Pope. When Vittoria recognized his face from television, a shot of fear gripped her. What are we doing?

Швейцарские гвардейцы замедлили шаг, словно не могли точно определить в темноте, где покоится тело последнего папы. Что касается камерария, то он уверенно сделал еще несколько шагов и остановился у мраморной гробницы, казавшейся более светлой, нежели другие. На крышке саркофага находилось мраморное изваяние усопшего. Виттория узнала показанное по телевизору лицо, и ее начала бить дрожь. "Что мы делаем?!"


"I realize we do not have much time," the camerlegno said. "I still ask we take a moment of prayer."

- Насколько я понимаю, у нас очень мало времени, - ровным голосом произнес камерарий, - но тем не менее я все же попрошу всех произнести молитву.


The Swiss Guard all bowed their heads where they were standing. Vittoria followed suit, her heart pounding in the silence. The camerlegno knelt before the tomb and prayed in Italian. As Vittoria listened to his words, an unexpected grief surfaced as tears ... tears for her own mentor ... her own holy father. The camerlegno's words seemed as appropriate for her father as they did for the Pope.

Швейцарские гвардейцы, оставаясь на местах, склонили головы. Виттория сделала то же самое, но девушке казалось, что громкий стук ее сердца нарушает торжественную тишину усыпальницы. Камерарий опустился на колени перед саркофагом и начал молиться на итальянском языке. Вслушиваясь в его слова, Виттория неожиданно ощутила огромную скорбь... по щекам ее покатились слезы... она оплакивала своего наставника... своего святого отца.


"Supreme father, counselor, friend." The camerlegno's voice echoed dully around the ring. "You told me when I was young that the voice in my heart was that of God. You told me I must follow it no matter what painful places it leads. I hear that voice now, asking of me impossible tasks. Give me strength. Bestow on me forgiveness. What I do ... I do in the name of everything you believe. Amen."

- Отец мой, друг и наставник, - глухо прозвучали в погребальной нише слова камерария, - когда я был еще совсем юным, ты говорил мне, что голос моего сердца - это голос Бога, и повторял, что я должен следовать его зову до конца, к какому бы страшному месту он меня ни вел. Я слышу, как этот голос требует от меня невозможного. Дай мне силу и даруй прощение. То, что я делаю... я делаю во имя всего того, во что ты верил. Аминь.


"Amen," the guards whispered.

- Аминь, - прошептали гвардейцы.


Amen, Father. Vittoria wiped her eyes.

"Аминь, отец..." - мысленно произнесла Виттория, вытирая глаза.


The camerlegno stood slowly and stepped away from the tomb.

Камерарий медленно поднялся с колен и, отступив чуть в сторону, произнес:


"Push the covering aside."

- Сдвиньте крышку.


The Swiss Guards hesitated

Швейцарцы колебались, не зная, как поступить.


"Signore," one said, "by law we are at your command." He paused. "We will do as you say ..."

- Синьор, - сказал один из них, - по закону мы находимся в вашем подчинении... Мы, конечно, сделаем все, как вы скажете... - закончил солдат после короткой паузы.


The camerlegno seemed to read the young man's mind. "Someday I will ask your forgiveness for placing you in this position. Today I ask for your obedience. Vatican laws are established to protect this church. It is in that very spirit that I command you to break them now."

- Друзья, - ответил камерарий, словно прочитав, что творится в душах молодых людей, - придет день, когда я буду просить прощения за то, что поставил вас в подобное положение. Но сегодня я требую беспрекословного повиновения. Законы Ватикана существуют для того, чтобы защищать церковь. И во имя духа этих законов я повелеваю вам нарушить их букву.


There was a moment of silence and then the lead guard gave the order. The three men set down their flashlights on the floor, and their shadows leapt overhead. Lit now from beneath, the men advanced toward the tomb. Bracing their hands against the marble covering near the head of the tomb, they planted their feet and prepared to push. On signal, they all thrust, straining against the enormous slab. When the lid did not move at all, Vittoria found herself almost hoping it was too heavy. She was suddenly fearful of what they would find inside.

Некоторое время стояла тишина, а затем старший по званию гвардеец отдал приказ. Трое солдат поставили фонари на пол, и огромные человеческие тени прыгнули на потолок. Освещенные снизу люди двинулись к гробнице. Упершись руками в крышку саркофага со стороны изголовья, они приготовились толкать мраморную глыбу. Старший подал сигнал, и гвардейцы что есть сил навалились на камень. Крышка не шевельнулась, и Виттория вдруг почувствовала какое-то странное облегчение. Она надеялась, что камень окажется слишком тяжелым. Ей было заранее страшно от того, что она может увидеть под гробовой доской.


The men pushed harder, and still the stone did not move.

Солдаты навалились сильнее, но камень по-прежнему отказывался двигаться.


"Ancora," the camerlegno said, rolling up the sleeves of his cassock and preparing to push along with them. "Ora!"

- Ancora, - сказал камерарий, закатывая рукава сутаны и готовясь помочь гвардейцам. - Ora!


Everyone heaved.

Теперь в камень упирались четыре пары рук.


Vittoria was about to offer her own help, but just then, the lid began to slide. The men dug in again, and with an almost primal growl of stone on stone, the lid rotated off the top of the tomb and came to rest at an angle-the Pope's carved head now pushed back into the niche and his feet extended out into the hallway.

Когда Виттория уже собиралась прийти им на помощь, крышка начала двигаться. Мужчины, удвоили усилия, и каменная глыба с каким-то первобытным скрипом повернулась и легла под углом к остальной части гробницы. Мраморная голова папы теперь была направлена в глубину ниши, а ноги выступали в коридор.


Everyone stepped back.

Все отошли от саркофага.


Tentatively, a guard bent and retrieved his flashlight. Then he aimed it into the tomb. The beam seemed to tremble a moment, and then the guard held it steady. The other guards gathered one by one. Even in the darkness Vittoria sensed them recoil. In succession, they crossed themselves.

Один из швейцарских гвардейцев неохотно поднял с пола фонарь и направил луч в глубину каменного гроба. Некоторое время луч дрожал, но затем солдат справился со своими нервами, и полоса света замерла на месте. Остальные швейцарцы стали по одному подходить к гробнице. Даже в полутьме Виттория видела, насколько неохотно делали это правоверные католики. Каждый из них, прежде чем приблизиться к гробу, осенял себя крестом.


The camerlegno shuddered when he looked into the tomb, his shoulders dropping like weights. He stood a long moment before turning away.

Камерарий, заглянув внутрь, содрогнулся всем телом, а его плечи, словно не выдержав навалившегося на них груза, опустились. Прежде чем отвернуться, он долго вглядывался в покойника.


Vittoria had feared the corpse's mouth might be clenched tight with rigor mortis and that she would have to suggest breaking the jaw to see the tongue. She now saw it would be unnecessary. The cheeks had collapsed, and the Pope's mouth gaped wide.

Виттория опасалась, что челюсти мертвеца в результате трупного окоченения будут крепко стиснуты и, чтобы увидеть язык, их придется разжимать. Но, заглянув под крышку, она поняла, что в этом нет нужды. Щеки покойного папы ввалились, а рот широко открылся.


His tongue was black as death.

Язык трупа был черным, как сама смерть.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru