Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

96

Глава 96


Like a recurring theme in some demonic symphony, the suffocating darkness had returned.

Удушающая тьма вернулась к нему, словно повторяющаяся тема какой-то демонической симфонии.


No light. No air. No exit.

Без света. Без воздуха. Без выхода.


Langdon lay trapped beneath the overturned sarcophagus and felt his mind careening dangerously close to the brink. Trying to drive his thoughts in any direction other than the crushing space around him, Langdon urged his mind toward some logical process ... mathematics, music, anything. But there was no room for calming thoughts.

Лэнгдон лежал под перевернутым саркофагом, понимая, что находится в опасной близости к безумию. Стараясь заставить себя думать о чем угодно, только не об окружающем его замкнутом пространстве, он пытался занять ум решением логических задач, математикой, музыкой... одним словом, всем, чем можно. Но оказалось, что для успокоительных мыслей места в мозгу не осталось.


I can't move! I can't breathe!

"Я не в силах двигаться! Я не могу дышать!"


The pinched sleeve of his jacket had thankfully come free when the casket fell, leaving Langdon now with two mobile arms. Even so, as he pressed upward on the ceiling of his tiny cell, he found it immovable. Oddly, he wished his sleeve were still caught. At least it might create a crack for some air.

Защемленный рукав пиджака в момент падения саркофага каким-то чудом освободился, и в распоряжении Лэнгдона были уже две свободные руки. Но даже после того, как он что было сил надавил на потолок ловушки, каменный гроб остался неподвижным. Теперь, как ни странно, он жалел, что рукав выскользнул из-под края камня. Если бы этого не случилось, то осталась бы щель, через которую мог просачиваться воздух.


As Langdon pushed against the roof above, his sleeve fell back to reveal the faint glow of an old friend. Mickey. The greenish cartoon face seemed mocking now.

Когда Лэнгдон предпринял очередную попытку приподнять мраморный ящик, край рукава задрался, и американец увидел слабое свечение своего старого друга Микки. Однако теперь ему казалось, что знакомое личико из мультфильма кривится в издевательской ухмылке.


Langdon probed the blackness for any other sign of light, but the casket rim was flush against the floor. Goddamn Italian perfectionists, he cursed, now imperiled by the same artistic excellence he taught his students to revere ... impeccable edges, faultless parallels, and of course, use only of the most seamless and resilient Carrara marble.

Лэнгдон осмотрел гроб в надежде увидеть хоть какой-нибудь источник света, однако края саркофага по всему периметру плотно прилегали к полу. Проклятые итальянские любители совершенства, выругался он про себя. То, чему он учил восхищаться своих студентов - точность обработки камня, строгай параллелизм и бесшовное соединение монолитов каррарского мрамора, - превратилось для него в смертельную угрозу.


Precision can be suffocating.

Совершенство, оказывается, может быть удушающим.


"Lift the damn thing," he said aloud, pressing harder through the tangle of bones.

- Да поднимись же ты наконец, проклятый ящик! - произнес он, в очередной раз упираясь в потолок, который столько лет служил днищем гроба.


The box shifted slightly. Setting his jaw, he heaved again. The box felt like a boulder, but this time it raised a quarter of an inch. A fleeting glimmer of light surrounded him, and then the casket thudded back down. Langdon lay panting in the dark. He tried to use his legs to lift as he had before, but now that the sarcophagus had fallen flat, there was no room even to straighten his knees.

Саркофаг на сей раз слегка шевельнулся. Лэнгдон стиснул зубы и предпринял еще одно усилие. Каменная глыба приподнялась на четверть дюйма. В гроб пробился свет, но уже через мгновение каменный ящик с глухим стуком снова опустился на пол. Лэнгдон, тяжело дыша, остался лежать во тьме. Затем он попытался приподнять мраморную глыбу с помощью ног - так, как уже сделал однажды. Но поскольку саркофаг теперь лежал на полу, у узника не осталось пространства даже для того, чтобы согнуть ноги в коленях.


As the claustrophobic panic closed in, Langdon was overcome by images of the sarcophagus shrinking around him. Squeezed by delirium, he fought the illusion with every logical shred of intellect he had.

По мере того как усиливался приступ клаустрофобии, Лэнгдону начинало казаться, что стены каменной гробницы стали сужаться. Чтобы окончательно не поддаться панике, он попытался прогнать это ощущение, пустив в ход последние остатки разума.


"Sarcophagus," he stated aloud, with as much academic sterility as he could muster. But even erudition seemed to be his enemy today. Sarcophagus is from the Greek "sarx" meaning "flesh," and "phagein" meaning "to eat." I'm trapped in a box literally designed to"eat flesh."

- Саркофаги, - начал он вслух тоном читающего лекцию профессора, но тут же замолчал. Даже эрудиция ученого стала для него в этот миг врагом. Слово "саркофаг" происходит от греческих слов "sarx", что значит "плоть", и "phagein", что в переводе означает "пожирать". Таким образом, он находился в каменном ящике, предназначенном буквально для того, чтобы пожирать плоть.


Images of flesh eaten from bone only served as a grim reminder that Langdon lay covered in human remains. The notion brought nausea and chills. But it also brought an idea.

Мысленно Лэнгдон представил слезающую с костей разлагающуюся плоть, и это напомнило ему о том, что он лежит, засыпанный с ног до головы человеческими останками. При мысли об этом его затошнило, а тело покрылось холодным потом. Но в то же время это натолкнуло его еще на одну идею.


Fumbling blindly around the coffin, Langdon found a shard of bone. A rib maybe? He didn't care. All he wanted was a wedge. If he could lift the box, even a crack, and slide the bone fragment beneath the rim, then maybe enough air could ...

Лихорадочно пошарив вокруг себя руками, Лэнгдон нащупал твердый обломок какой-то крупной кости. Скорее всего это была часть ребра. Впрочем, времени на анатомические изыскания у него не оставалось. Ему всего лишь нужен был клин. Если удастся приподнять гроб хотя бы на долю дюйма и сунуть в щель кость, то воздух, возможно...


Reaching across his body and wedging the tapered end of the bone into the crack between the floor and the coffin, Langdon reached up with his other hand and heaved skyward. The box did not move. Not even slightly. He tried again. For a moment, it seemed to tremble slightly, but that was all.

Протянув руку к противоположному плечу и приставив заостренный конец кости к месту, где край гроба соединялся с полом, он попытался свободной рукой приподнять саркофаг. Тот, естественно, не шелохнулся. Ни на йоту. Лэнгдон предпринял еще одну попытку. В какой-то момент ему показалось, что камень дрогнул. Но это было все.


With the fetid stench and lack of oxygen choking the strength from his body, Langdon realized he only had time for one more effort. He also knew he would need both arms.

Отвратительный запах человеческих останков и недостаток кислорода лишали его последних сил. Лэнгдон понимал, что в лучшем случае у него осталась одна попытка. Кроме того, он знал, что для того чтобы ею воспользоваться, ему понадобятся обе руки.


Regrouping, he placed the tapered edge of the bone against the crack, and shifting his body, he wedged the bone against his shoulder, pinning it in place. Careful not to dislodge it, he raised both hands above him. As the stifling confine began to smother him, he felt a welling of intensified panic. It was the second time today he had been trapped with no air. Hollering aloud, Langdon thrust upward in one explosive motion. The casket jostled off the floor for an instant. But long enough. The bone shard he had braced against his shoulder slipped outward into the widening crack. When the casket fell again, the bone shattered. But this time Langdon could see the casket was propped up. A tiny slit of light showed beneath the rim.

Чуть изменив позу, он оставил острый конец ребра на месте соприкосновения гроба с полом и, чуть приподняв тело, прижал плечом тупой конец кости. Стараясь не сдвинуть спасительный клин с места, он поднял обе руки над головой и уперся в днище гроба. Вызванная боязнью замкнутого пространства паника начинала все сильнее действовать на его психику. Второй раз за день он оказался в лишенном кислорода пространстве. Громко вскрикнув, он одним мощным движением надавил на дно саркофага, и каменный ящик на мгновение приподнялся над полом. Этого мига оказалось достаточно для того, чтобы обломок кости скользнул в образовавшуюся щель. Когда гроб снова опустился, кость затрещала, но Лэнгдон увидел, что между саркофагом и полом остался зазор, сквозь который пробивался крошечный лучик света.


Exhausted, Langdon collapsed. Hoping the strangling sensation in his throat would pass, he waited. But it only worsened as the seconds passed. Whatever air was coming through the slit seemed imperceptible. Langdon wondered if it would be enough to keep him alive. And if so, for how long? If he passed out, who would know he was even in there?

Лишившись остатков сил, Лэнгдон расслабленно растянулся на полу. Ученому казалось, что его горло сжимает сильная рука, и он ждал, когда пройдет чувство удушья. Если через образовавшуюся щель и просачивался воздух, то это было совершенно незаметно. Американец не был уверен, что этого притока хватит на то, чтобы поддерживать его существование. А если к хватит, то насколько долго? Если он потеряет сознание, то как появившиеся здесь люди узнают, что под перевернутым саркофагом находится человек?


With arms like lead, Langdon raised his watch again: 10:12 P.M. Fighting trembling fingers, he fumbled with the watch and made his final play. He twisted one of the tiny dials and pressed a button. As consciousness faded, and the walls squeezed closer, Langdon felt the old fears sweep over him. He tried to imagine, as he had so many times, that he was in an open field. The image he conjured, however, was no help. The nightmare that had haunted him since his youth came crashing back ...

Лэнгдон поднял руку с часами. Рука, казалось, была налита свинцом. Пытаясь справиться с непослушными, дрожащими пальцами, он разыграл свою последнюю карту, повернув крошечный диск и нажав на кнопку. По мере того как стены его темницы продолжали сдвигаться, а сознание затуманиваться, им овладевали старые страхи. Он, как и много раз до этого, попытался представить, что находится в открытом пространстве, но из этого ничего не вышло. Кошмар, преследовавший Лэнгдона с юных лет, ворвался в его сознание с новой силой.


* * *

* * *


The flowers here are like paintings, the child thought, laughing as he ran across the meadow. He wished his parents had come along. But his parents were busy pitching camp.

Цветы здесь похожи на картинки, думал ребенок, со смехом носясь по лугу. Ему очень хотелось, чтобы его радость разделили папа и мама. Но родители были заняты разбивкой лагеря.


"Don't explore too far," his mother had said.

- Не очень увлекайся исследованиями, - сказала мама.


He had pretended not to hear as he bounded off into the woods.

Притворившись, что он ничего не слышал, мальчик направился в сторону леса.


Now, traversing this glorious field, the boy came across a pile of fieldstones. He figured it must be the foundation of an old homestead. He would not go near it. He knew better. Besides, his eyes had been drawn to something else-a brilliant lady's slipper-the rarest and most beautiful flower in New Hampshire. He had only ever seen them in books.

Пересекая замечательное поле, он увидел кучу известняка и решил, что это был фундамент когда-то стоявшего здесь дома. Нет, приближаться к нему он не станет. Ведь он только что заметил кое-что еще более интересное. Это был превосходный экземпляр "венерина башмачка" - самого красивого и наиболее редкого цветка в Нью-Гэмпшире. До этого он видел его только на картинках в книжках.


Excited, the boy moved toward the flower. He knelt down. The ground beneath him felt mulchy and hollow. He realized his flower had found an extra-fertile spot. It was growing from a patch of rotting wood.

Мальчишка в радостном возбуждении подошел к цветку и опустился на колени. Почва под ним была рыхлой и пористой, из чего следовало, что его цветок выбрал для себя самое плодородное местечко. Он рос на стволе сгнившего дерева.


Thrilled by the thought of taking home his prize, the boy reached out ... fingers extending toward the stem.

Предвкушая с восторгом, как доставит домой бесценный трофей, мальчик протянул руку...


He never reached it.

Но до стебля он так и не дотянулся.


With a sickening crack, the earth gave way.

С устрашающим треском земля под ним разверзлась.


In the three seconds of dizzying terror as he fell, the boy knew he would die. Plummeting downward, he braced for the bone-crushing collision. When it came, there was no pain. Only softness.

Падение длилось всего три секунды, но мальчик понял, что сейчас умрет. Он со страхом ожидал столкновения, но, когда это произошло, никакой боли не почувствовал. Он упал на что-то очень мягкое.


And cold.

И холодное.


He hit the deep liquid face first, plunging into a narrow blackness.

Мальчик лицом вниз упал в темную, до краев заполненную жидкостью, яму.


Spinning disoriented somersaults, he groped the sheer walls that enclosed him on all sides. Somehow, as if by instinct, he sputtered to the surface.

Вращаясь и пытаясь сделать сальто, чтобы оказаться головой вверх, он отчаянно царапал окружающие его со всех сторон стены. Каким-то образом ему все же удалось всплыть на поверхность.


Light.

Свет.


Faint. Above him. Miles above him, it seemed.

Слабый свет над головой. Во многих милях от него. Во всяком случае, так ему казалось.


His arms clawed at the water, searching the walls of the hollow for something to grab onto. Only smooth stone. He had fallen through an abandoned well covering. He screamed for help, but his cries reverberated in the tight shaft. He called out again and again. Above him, the tattered hole grew dim.

Его руки отчаянно колотили по воде в попытке добраться до стены и схватиться за что-то твердое. Но вокруг него был только гладкий камень. Он провалился сквозь сгнившую крышку заброшенного колодца. Мальчик звал на помощь, но его крики тонули в узкой глубокой шахте. Он звал снова и снова. Свет в дыре над головой начинал меркнуть.


Night fell.

Приближалась ночь.


Time seemed to contort in the darkness. Numbness set in as he treaded water in the depths of the chasm, calling, crying out. He was tormented by visions of the walls collapsing in, burying him alive. His arms ached with fatigue. A few times he thought he heard voices. He shouted out, but his own voice was muted ... like a dream.

Время в темноте остановилось. Находящееся в воде тело начинало неметь, но он продолжал кричать. Ему казалось, что каменные стены рушатся, чтобы похоронить его под собой. Руки от усталости болели. Несколько раз ему казалось, что он слышит голоса. Он кричал снова, но голос его уже звучал совсем глухо.


As the night wore on, the shaft deepened. The walls inched quietly inward. The boy pressed out against the enclosure, pushing it away. Exhausted, he wanted to give up. And yet he felt the water buoy him, cooling his burning fears until he was numb.

Когда наступила ночь, шахта стала глубже, а ее стены сблизились. Мальчик упирался в камень, чтобы не дать им сомкнуться окончательно. Он устал так, что готов был сдаться. В то же время ему казалось, что сама вода, словно буй, выталкивает его на поверхность. Через некоторое время все его чувства притупились настолько, что он вообще перестал бояться.


When the rescue team arrived, they found the boy barely conscious. He had been treading water for five hours. Two days later, the Boston Globe ran a front-page story called "The Little Swimmer That Could."

Когда прибыла спасательная команда, его сознание едва теплилось. Он пробыл в воде пять часов. Двумя днями позже на первой полосе "Бостон глоб" появилась статья: "Маленький пловец, который все-таки смог выплыть".


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru