Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

Surveying the whole of Rome, Langdon's eyes touched down on the three churches where the first three cardinals had been killed. The Chigi Chapel ... St. Peter's ... here ...

Окидывая взглядом общую картину города, он задержал внимание на трех храмах, в которых были убиты три первых кардинала. Капелла Киджи... Площадь Святого Петра... Это место...


Seeing them all laid out before him now, Langdon noted an oddity in their locations. Somehow he had imagined the churches would be scattered randomly across Rome. But they most definitely were not. Improbably, the three churches seemed to be separated systematically, in an enormous city-wide triangle. Langdon double-checked. He was not imagining things.

Глядя одновременно на все три точки, Лэнгдон заметил в их расположении некоторую странность. Вначале он думал, что церкви разбросаны по Риму случайно, без какой-либо закономерности. Но теперь он видел, что это определенно не так. Как ни странно, церкви были расположены по определенной схеме, и связывающие их линии образовывали гигантский, включающий в себя почти весь город, треугольник. Лэнгдон еще раз проверил свое предположение и убедился, что это вовсе не плод его разыгравшегося воображения.


"Penna," he said suddenly, without looking up.

- Penna, - неожиданно произнес он, не отрывая взгляда от карты.


Someone handed him a ballpoint pen.

Кто-то протянул ему шариковую ручку.


Langdon circled the three churches. His pulse quickened. He triple-checked his markings. A symmetrical triangle!

Лэнгдон обвел кружками три церкви и проверил свой вывод в третий раз. Сомнений не оставалось. Перед ним был треугольник!


Langdon's first thought was for the Great Seal on the one-dollar bill-the triangle containing the all-seeing eye. But it didn't make sense. He had marked only three points. There were supposed to be four in all.

Ученый первым делом вспомнил большую печать на долларовой купюре - треугольник с заключенным в нем всевидящим оком. Но во всех этих умозаключениях, увы, было мало смысла. Ведь он отметил лишь три точки, в то время как их должно было быть четыре.


So where the hell is Water? Langdon knew that anywhere he placed the fourth point, the triangle would be destroyed. The only option to retain the symmetry was to place the fourth marker inside the triangle, at the center. He looked at the spot on the map. Nothing. The idea bothered him anyway. The four elements of science were considered equal. Water was not special; Water would not be at the center of the others.

Где же, дьявол ее побери, находится эта вода?! Лэнгдон понимал, что, где бы он ни поместил четвертую точку, треугольник будет разрушен. Сохранить симметричность можно лишь в том случае, если поместить эту четвертую точку в центре треугольника. Американец взглянул на это гипотетическое место. Ничего. Однако он не оставлял этой мысли. Все четыре элемента науки считались равными. В воде не было ничего специфического, и, следовательно, вода не могла находиться в центре.


Still, his instinct told him the systematic arrangement could not possibly be accidental. I'm not yet seeing the whole picture. There was only one alternative. The four points did not make a triangle; they made some other shape. Langdon looked at the map. A square, perhaps? Although a square made no symbolic sense, squares were symmetrical at least. Langdon put his finger on the map at one of the points that would turn the triangle into a square. He saw immediately that a perfect square was impossible. The angles of the original triangle were oblique and created more of a distorted quadrilateral.

Тем не менее интуиция подсказывала ему, что симметричное расположение не было случайным. "Я, видимо, не представляю себе всей картины", - подумал он. Оставалась лишь одна альтернатива. Если четыре точки не могли образовать треугольник, то какую-то другую геометрическую фигуру - бесспорно. Может быть, квадрат? Лэнгдон снова взглянул на карту. Но ведь квадрат не несет никакой символической нагрузки... Однако в нем по крайней мере сохранялась симметрия. Лэнгдон ткнул кончиком пальца в точку, которая превращала треугольник в квадрат, и сразу увидел, что совершенного квадрата получиться не может. Первоначальный треугольник был неправильным, и образовавшаяся фигура была похожа на неровный четырехугольник.


As he studied the other possible points around the triangle, something unexpected happened. He noticed that the line he had drawn earlier to indicate the direction of the angel's spear passed perfectly through one of the possibilities. Stupefied, Langdon circled that point. He was now looking at four ink marks on the map, arranged in somewhat of an awkward, kitelike diamond.

Размышляя над другими вариантами размещения четвертой точки, Лэнгдон вдруг увидел, что та линия, которую он провел следуя указанию ангельского копья, проходит через одну из возможных четвертых точек. Пораженный ученый немедленно обвел это место кружком. Если соединить эти четыре точки между собой, то на карте получался неправильный ромб, напоминающий формой воздушного змея.


He frowned. Diamonds were not an Illuminati symbol either. He paused. Then again ...

Лэнгдон задумался. Ромбы никоим образом не считались символом иллюминатов. И в то же время...


For an instant Langdon flashed on the famed Illuminati Diamond. The thought, of course, was ridiculous. He dismissed it. Besides, this diamond was oblong-like a kite-hardly an example of the flawless symmetry for which the Illuminati Diamond was revered.

Ученый вспомнил о знаменитом "Ромбе иллюминатов". Мысль была совершенно нелепой, и Лэнгдон с негодованием ее отверг. Помимо всего прочего, ромб был похож на воздушного змея, в то время как во всех трудах говорилось о вызывавшей восхищение безукоризненной симметрии алмаза.


When he leaned in to examine where he had placed the final mark, Langdon was surprised to find that the fourth point lay dead center of Rome's famed Piazza Navona. He knew the piazza contained a major church, but he had already traced his finger through that piazza and considered the church there. To the best of his knowledge it contained no Bernini works. The church was called Saint Agnes in Agony, named for St. Agnes, a ravishing teenage virgin banished to a life of sexual slavery for refusing to renounce her faith.

Когда он склонился над картой, чтобы поближе рассмотреть, где находится четвертая точка, его ожидал еще один сюрприз. Точка оказалась в самом центре знаменитой римской пьяцца Навона. Он знал, что на краю площади расположена большая церковь, и поэтому, минуя саму пьяццу, провел пальцем черту к церкви. Насколько он помнил, в этом храме работ Бернини не было. Храм назывался "Церковь Святой Агнессы на Арене" - молодой невинной девушки, отданной в пожизненное сексуальное рабство за нежелание отказаться от веры в Христа.


There must be something in that church! Langdon racked his brain, picturing the inside of the church. He could think of no Bernini works at all inside, much less anything to do with water. The arrangement on the map was bothering him too. A diamond. It was far too accurate to be coincidence, but it was not accurate enough to make any sense. A kite? Langdon wondered if he had chosen the wrong point. What am I missing!

В церкви обязательно должно что-то находиться, убеждал себя Лэнгдон. Он напрягал воображение, пытаясь представить интерьер церкви, но никаких работ Бернини вспомнить не мог, не говоря уж об убранстве, имевшем хотя бы отдаленное отношение к воде. Получившаяся на карте фигура также вызывала у него беспокойство. Ромб. Это не могло быть простым совпадением, и в то же время фигура не имела никакого внутреннего смысла. Воздушный змей? Может быть, он выбрал не ту точку? Может быть, он что-то упустил из виду?


The answer took another thirty seconds to hit him, but when it did, Langdon felt an exhilaration like nothing he had ever experienced in his academic career.

Озарение пришло к нему через тридцать секунд. За всю свою научную карьеру Лэнгдон не испытывал подобного счастья, получив ответ на мучивший его вопрос.


The Illuminati genius, it seemed, would never cease.

Гениальность иллюминатов, казалось, не имела пределов.


The shape he was looking at was not intended as a diamond at all. The four points only formed a diamond because Langdon had connected adjacent points. The Illuminati believe in opposites! Connecting opposite vertices with his pen, Langdon's fingers were trembling. There before him on the map was a giant cruciform. It's a cross! The four elements of science unfolded before his eyes ... sprawled across Rome in an enormous, city-wide cross.

Фигура, которую он искал, вовсе не должна была походить на ромб. Ромб образовывался лишь в том случае, когда соединялись смежные точки. Иллюминаты же верили в противоположность! Когда Лэнгдон проводил линии между противолежащими точками, пальцы его дрожали. Теперь на карте появилась крестообразная фигура. Так, значит, это крест! Четыре элемента стихии предстали перед его взором... образовав огромный, простирающийся через весь город крест.


As he stared in wonder, a line of poetry rang in his mind ... like an old friend with a new face. 'Cross Rome the mystic elements unfold ...

Он в изумлении смотрел на карту, а в его памяти снова всплыла строка: "И ангелы чрез Рим тебе укажут путь..."


'Cross Rome ...

...Чрез Рим...


The fog began to clear. Langdon saw that the answer had been in front of him all night! The Illuminati poem had been telling him how the altars were laid out. A cross! Another hidden clue.

Туман наконец начал рассеиваться. Теперь он знал, как расположены все алтари науки. В форме креста! Один против другого - через весь Рим. И в этом был еще один тайный ключ к разгадке.


The cruciform on the map, Langdon realized, was the ultimate Illuminati duality. It was a religious symbol formed by elements of science. Galileo's path of Illumination was a tribute to both science and God!

Крестообразное расположение вех на Пути просвещения отражало важную черту иллюминатов. А именно их дуализм. Это был религиозный символ, созданный из элементов науки. Путь просвещения Галилея был данью почтения как науке, так и Богу.


The rest of the puzzle fell into place almost immediately.

После этого все остальные детали головоломки встали на свои места.


Piazza Navona.

Пьяцца Навона.


Dead center of Piazza Navona, outside the church of St. Agnes in Agony, Bernini had forged one of his most celebrated sculptures. Everyone who came to Rome went to see it.

В самом центре площади, неподалеку от церкви Святой Агнессы на Арене, Бернини создал один из самых знаменитых своих шедевров. Каждый, кто приезжал в Рим, считал своим долгом его увидеть.


The Fountain of the Four Rivers!

Фонтан "Четыре реки"!


A flawless tribute to water, Bernini's Fountain of the Four Rivers glorified the four major rivers of the Old World-The Nile, Ganges, Danube, and Rio Plata.

Творение Бернини было абсолютным проявлением почтения к воде. Скульптор прославлял четыре самые крупные реки известного в то время мира - Нил, Ганг, Дунай и Ла-Плату.


Water, Langdon thought. The final marker. It was perfect.

"Вода, - думал Лэнгдон, - последняя веха. И эта веха - само совершенство".


And even more perfect, Langdon realized, the cherry on the cake, was that high atop Bernini's fountain stood a towering obelisk.

Кроме того, шедевр Бернини украшал высокий обелиск подобно тому как вишенка украшает пышный сливочный торт.


* * *

* * *


Leaving confused firemen in his wake, Langdon ran across the church in the direction of Olivetti's lifeless body.

Лэнгдон через всю церковь побежал к безжизненному телу Оливетти. Ничего не понимающие пожарные потянулись за ним следом.


10:31 P.M., he thought. Plenty of time. It was the first instant all day that Langdon felt ahead of the game.

"Десять тридцать одна, - думал он. - У меня еще масса времени". Лэнгдон понимал, что первый раз за день играет на опережение.


Kneeling beside Olivetti, out of sight behind some pews, Langdon discreetly took possession of the commander's semiautomatic and walkie-talkie. Langdon knew he would call for help, but this was not the place to do it. The final altar of science needed to remain a secret for now. The media and fire department racing with sirens blaring to Piazza Navona would be no help at all.

Присев рядом с телом (от посторонних взглядов его скрывал ряд скамей), он изъял у покойника полуавтоматический пистолет и портативную рацию. Ученый понимал, что ему придется вызывать подмогу, но церковь была для этого неподходящим местом. Местонахождение последнего алтаря науки пока должно оставаться тайной. Автомобили прессы и ревущие сирены пожарных машин, мчащихся к пьяцца Навона, делу не помогут.


Without a word, Langdon slipped out the door and skirted the press, who were now entering the church in droves. He crossed Piazza Barberini. In the shadows he turned on the walkie-talkie. He tried to hail Vatican City but heard nothing but static. He was either out of range or the transmitter needed some kind of authorization code. Langdon adjusted the complex dials and buttons to no avail. Abruptly, he realized his plan to get help was not going to work. He spun, looking for a pay phone. None. Vatican circuits were jammed anyway.

Не говоря ни слова, Лэнгдон выскользнул из церкви и обошел стороной журналистов, пытавшихся всем гуртом проникнуть в храм. Перейдя на противоположную сторону площади, в тень домов, он включил рацию, чтобы связаться с Ватиканом. Ничего, кроме шума помех, американец не услышал. Это означало, что он или оказался вне зоны приема, или для того, чтобы включить рацию, следовало набрать специальный код. Лэнгдон покрутил какие-то диски, надавил на какие-то кнопки, но ничего путного из этого не вышло. Он огляделся по сторонам в поисках уличного таксофона. Такового поблизости не оказалось. Впрочем, это не имело значения. Связи с Ватиканом все равно не было.


He was alone.

Он остался совсем один.


Feeling his initial surge of confidence decay, Langdon stood a moment and took stock of his pitiful state-covered in bone dust, cut, deliriously exhausted, and hungry.

Ощущая, как постепенно исчезает его уверенность, Лэнгдон задержался на миг, чтобы оценить свое жалкое состояние. С головы до ног его покрывала костная пыль. Руки и лицо были в порезах. Сил не осталось. И кроме того, ему страшно хотелось есть.


Langdon glanced back at the church. Smoke spiraled over the cupola, lit by the media lights and fire trucks. He wondered if he should go back and get help. Instinct warned him however that extra help, especially untrained help, would be nothing but a liability. If the Hassassin sees us coming ... He thought of Vittoria and knew this would be his final chance to face her captor.

Ученый оглянулся на церковь. Над куполом храма в свете юпитеров журналистов и пожарных машин вился легкий дымок. Он подумал, не стоит ли вернуться, чтобы попросить помощи, но интуиция подсказывала ему, что помощь людей без специальной подготовки может оказаться лишь дополнительной обузой. Если ассасин увидит их на подходе... Он подумал о Виттории, зная, что это будет его последняя возможность встретиться лицом к лицу с ее похитителем.


Piazza Navona, he thought, knowing he could get there in plenty of time and stake it out. He scanned the area for a taxi, but the streets were almost entirely deserted. Even the taxi drivers, it seemed, had dropped everything to find a television. Piazza Navona was only about a mile away, but Langdon had no intention of wasting precious energy on foot. He glanced back at the church, wondering if he could borrow a vehicle from someone.

Пьяцца Навона. У него еще оставалась масса времени, чтобы добраться туда и организовать засаду. Он поискал глазами такси, но площадь и все прилегающие к ней улицы были практически пусты. Даже водители такси, похоже, бросили дела, чтобы уткнуться в телевизор. От пьяцца Навона Лэнгдона отделяла всего лишь миля, но у ученого не было ни малейшего желания тратить драгоценную энергию, добираясь туда пешком. Он снова посмотрел на церковь, размышляя, нельзя ли позаимствовать у кого-нибудь средство передвижения.


A fire truck? A press van? Be serious.

"Пожарный автомобиль? Микроавтобус прессы? Кончай шутить, Роберт!"


Sensing options and minutes slipping away, Langdon made his decision. Pulling the gun from his pocket, he committed an act so out of character that he suspected his soul must now be possessed. Running over to a lone Citroлn sedan idling at a stoplight, Langdon pointed the weapon through the driver's open window.

Время терять было нельзя. Поскольку выбора у него не оставалось, он принял решение. Вытащив пистолет из кармана, он подбежал к остановившемуся перед светофором одинокому "ситроену" и, сунув ствол в открытое окно водителя, заорал:


"Fuori!" he yelled.

- Fuori!


The trembling man got out.

Смертельно испуганный человек выскочил из машины словно ошпаренный.


Langdon jumped behind the wheel and hit the gas.

Профессор мгновенно занял место за баранкой и нажал на газ.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru