Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

111

Глава 111


Kohler was sickened by the opulence of the Hallway of the Belvedere. The gold leaf in the ceiling alone probably could have funded a year's worth of cancer research. Rocher led Kohler up a handicapped ramp on a circuitous route into the Apostolic Palace.

Колер в сопровождении Рошера катился по специальному подиуму для инвалидов в направлении Апостольского дворца. Роскошь коридоров бельведера вызвала у директора ЦЕРНа отвращение. Золота, пошедшего на отделку потолка, вполне хватило бы на финансирование всех онкологических исследований в течение целого года.


"No elevator?" Kohler demanded.

- Неужели здесь нет лифта?


"No power." Rocher motioned to the candles burning around them in the darkened building. "Part of our search tactic."

- Лифт имеется, но нет электричества, - ответил Рошер, показывая на освещающие темное здание свечи. - Составляющий элемент нашей стратегии поиска.


"Tactics which no doubt failed."

- И эта стратегия, как я полагаю, оказалась безрезультатной?


Rocher nodded.

Рошер утвердительно кивнул.


Kohler broke into another coughing fit and knew it might be one of his last. It was not an entirely unwelcome thought.

У Колера начался приступ кашля. Директор подумал, что приступ, видимо, будет одним из последних, если не последним. И эта мысль доставила ему удовольствие.


When they reached the top floor and started down the hallway toward the Pope's office, four Swiss Guards ran toward them, looking troubled.

Когда они, добравшись до верхнего этажа, направились к кабинету папы, им навстречу выступили четыре швейцарских гвардейца. Они были явно удивлены.


"Captain, what are you doing up here? I thought this man had information that-"

- Почему вы здесь, капитан? - спросил один из них. - Я думал, что этот человек располагает информацией, которая позволит...


"He will only speak to the camerlegno."

- Он готов поделиться ею только с камерарием.


The guards recoiled, looking suspicious.

Швейцарцы были явно изумлены и даже не пытались этого скрыть.


"Tell the camerlegno," Rocher said forcefully, "that the director of CERN, Maximilian Kohler, is here to see him. Immediately."

- Скажите камерарию, - с напором произнес Рошер, - что его желает видеть директор ЦЕРНа Максимилиан Колер. Причем немедленно.


"Yes, sir!" One of the guards ran off in the direction of the camerlegno's office.

- Слушаюсь, синьор! - ответил один из гвардейцев и побежал к дверям кабинета.


The others stood their ground. They studied Rocher, looking uneasy.

Трое других остались на месте, преграждая путь посетителю. На Рошера они смотрели как-то странно. Можно было даже сказать, что в их взглядах сквозило подозрение.


"Just one moment, captain. We will announce your guest."

- Придется подождать, капитан, пока мы не узнаем, желает ли камерарий видеть этого человека, - сказал один из швейцарцев.


Kohler, however, did not stop. He turned sharply and maneuvered his chair around the sentinels.

Колер, однако, не хотел ждать. Он резко развернул свое транспортное средство и попытался объехать кордон.


The guards spun and broke into a jog beside him.

Гвардейцы бросились наперерез.


"Fermati! Sir! Stop!"

- Fermati! Туда нельзя, синьор! Остановитесь!!!


Kohler felt repugnance for them. Not even the most elite security force in the world was immune to the pity everyone felt for cripples. Had Kohler been a healthy man, the guards would have tackled him. Cripples are powerless, Kohler thought. Or so the world believes.

Эти люди вызывали у Колера презрение. Оказывается, служащие даже элитарных подразделений безопасности испытывают жалость к калекам. Директор понимал, что будь он человеком здоровым, то уже находился бы в наручниках. Но калеки столь беспомощны. Во всяком случае, так считает весь мир.


Kohler knew he had very little time to accomplish what he had come for. He also knew he might die here tonight. He was surprised how little he cared. Death was a price he was ready to pay. He had endured too much in his life to have his work destroyed by someone like Camerlegno Ventresca.

Директор знал, что, для того чтобы свершить задуманное, у него крайне мало времени. Он также знал, что может скоро умереть. Колера даже удивляло, насколько мало его беспокоит перспектива собственной гибели. Смерть была той ценой, которую он был готов заплатить. Он уже слишком много сделал для того, чтобы позволить какому-то ничтожному камерарию по имени Карло Вентреска уничтожить дело всей его жизни.


"Signore!" the guards shouted, running ahead and forming a line across the hallway. "You must stop!"

- Синьор! - кричали гвардейцы на бегу. - Остановитесь синьор!


One of them pulled a sidearm and aimed it at Kohler. Kohler stopped.

Когда один из них выхватил пистолет и направил его на Колера, тому не оставалось ничего, кроме как затормозить.


Rocher stepped in, looking contrite.

В дело вмешался Рошер. Капитан выглядел очень виноватым.


"Mr. Kohler, please. It will only be a moment. No one enters the Office of the Pope unannounced."

- Простите, мистер Колер, - смущенно сказал он, - но вам все же придется подождать. Всего несколько секунд. Никто не смеет вступить в кабинет папы без специального разрешения. Или приглашения, если хотите.


Kohler could see in Rocher's eyes that he had no choice but to wait.

По выражению глаз капитана директор понял, что у него нет иного выбора, кроме как ждать.


Fine, Kohler thought. We wait.

"Ну что же, - подумал Колер. - Подождем".


The guards, cruelly it seemed, had stopped Kohler next to a full-length gilded mirror. The sight of his own twisted form repulsed Kohler. The ancient rage brimmed yet again to the surface. It empowered him. He was among the enemy now. These were the people who had robbed him of his dignity. These were the people. Because of them he had never felt the touch of a woman ... had never stood tall to accept an award. What truth do these people possess? What proof, damn it! A book of ancient fables? Promises of miracles to come? Science creates miracles every day!

Со стороны гвардейцев было жестоко остановить его кресло напротив высокого зеркала в позолоченной раме. Вид собственного изуродованного тела вызвал у Колера отвращение, и с давних пор таящаяся в его сердце ярость закипела с новой силой. Как ни странно, но это его успокоило. Он находился в стане врагов - людей, которые отняли у него человеческий облик. Лишили достоинства. По их вине ему ни разу не пришлось испытать прикосновения женщины... Из-за них он не мог гордо выпрямиться, чтобы с честью принять очередную награду за научные достижения. Какой, черт побери, истиной владеют эти люди? Какими, к дьяволу, доказательствами они располагают? Книгой древних басен? Обещанием новых чудес? Наука творит чудеса ежедневно!


Kohler stared a moment into his own stony eyes. Tonight I may die at the hands of religion, he thought. But it will not be the first time.

Колер несколько секунд вглядывался в свое отражение в зеркале. В окаменевшие глаза. "Сегодня я могу погибнуть от руки религии, - думал он, - но это будет уже не в первый раз".


For a moment, he was eleven years old again, lying in his bed in his parents' Frankfurt mansion. The sheets beneath him were Europe's finest linen, but they were soaked with sweat. Young Max felt like he was on fire, the pain wracking his body unimaginable. Kneeling beside his bed, where they had been for two days, were his mother and father. They were praying.

На какой-то момент он вдруг снова увидел себя одиннадцатилетним мальчишкой в доме своих родителей во Франкфурте. Он лежит в своей постели на тончайших льняных простынях, насквозь пропитанных его потом. Юному Максу казалось, что его бросили в огонь. Тело мальчика раздирала дикая боль. Рядом с кроватью на коленях стояли его отец и мать. Они истово молились вот уже двое суток.


In the shadows stood three of Frankfurt's best doctors.

В тени в углу комнаты стояли три лучших медика города Франкфурта.


"I urge you to reconsider!" one of the doctors said. "Look at the boy! His fever is increasing. He is in terrible pain. And danger!"

- Умоляю вас пересмотреть свое решение! - воскликнул один из врачей. - Взгляните на мальчика! Лихорадка усиливается. Он страдает от боли. Ему грозит смертельная опасность!


But Max knew his mother's reply before she even said it.

Но Макс, еще не слыша ответа, знал, что скажет мама.


"Gott wird ihn beschuetzen."

Gott wird ihn beschuetzen.


Yes, Max thought. God will protect me. The conviction in his mother's voice gave him strength. God will protect me.

"Да, - подумал Макс, - Бог меня защитит. - Вера в правоту мамы придавала ему силы. - Бог меня защитит".


An hour later, Max felt like his whole body was being crushed beneath a car. He could not even breathe to cry.

Час спустя Максу стало казаться, что по его телу взад-вперед ездит грузовик. Мальчик был не в силах вдохнуть воздух, чтобы заплакать.


"Your son is in great suffering," another doctor said. "Let me at least ease his pain. I have in my bag a simple injection of-"

- Ваш ребенок ужасно страдает, - произнес другой врач. - У меня в саквояже есть лекарство, единственная инъекция которого...


"Ruhe, bitte!" Max's father silenced the doctor without ever opening his eyes. He simply kept praying.

- Ruhe, bitte! - не открывая глаз, оборвал врача отец Макса. Он продолжал возносить молитвы к Богу.


"Father, please!" Max wanted to scream. "Let them stop the pain!"

"Папа, ну пожалуйста! - хотелось крикнуть Максу. - Разреши им остановить боль!"


But his words were lost in a spasm of coughing.

Но его мольба утонула в приступе кашля.


An hour later, the pain had worsened.

Через час боль стала еще сильнее.


"Your son could become paralyzed," one of the doctors scolded. "Or even die! We have medicines that will help!"

- Ваш сын может стать паралитиком, - не сдавался один из медиков. - Или даже умереть! В нашем распоряжении имеется лекарство, способное ему помочь!


Frau and Herr Kohler would not allow it. They did not believe in medicine. Who were they to interfere with God's master plan? They prayed harder. After all, God had blessed them with this boy, why would God take the child away? His mother whispered to Max to be strong. She explained that God was testing him ... like the Bible story of Abraham ... a test of his faith.

Фрау и герр Колер не позволили врачам начать лечение. Они не верили в медицину и медиков. Кто они такие, чтобы вмешиваться в великие замыслы самого Господа? Родители считали, что надо молиться еще усерднее. Ведь если Бог благословил их этим ребенком, то почему Он вдруг станет отнимать его у них? Мама шептала на ухо сыну, чтобы тот крепился. Она сказала, что Бог испытывает его... так же, как испытывал Авраама... проверяет крепость веры.


Max tried to have faith, but the pain was excruciating.

Макс пытался укрепиться в вере, но невыносимая боль мешала ему это сделать.


"I cannot watch this!" one of the doctors finally said, running from the room.

- Я больше не в силах на это смотреть! - крикнул один из врачей и выбежал из комнаты.


By dawn, Max was barely conscious. Every muscle in his body spasmed in agony.

К рассвету в Максе сознание едва теплилось. Все его мышцы напряглись в болевой судороге.


Where is Jesus? he wondered. Doesn't he love me? Max felt the life slipping from his body.

"Где же Ты, Спаситель? - спрашивал мальчик в полубреду. - Неужели Ты меня не любишь?!" Ему казалось, что жизнь уходит из его тела.


His mother had fallen asleep at the bedside, her hands still clasped over him. Max's father stood across the room at the window staring out at the dawn. He seemed to be in a trance. Max could hear the low mumble of his ceaseless prayers for mercy.

Мама так и уснула, стоя на коленях рядом с постелью и обнимая сына. Отец Макса стоял у окна и невидящими глазами смотрел в розовеющее небо. Казалось, он находится в трансе. Макс слышал его ровное бормотание. Отец продолжал молить Всевышнего о ниспослании исцеления его сыну.


It was then that Max sensed the figure hovering over him. An angel? Max could barely see. His eyes were swollen shut. The figure whispered in his ear, but it was not the voice of an angel. Max recognized it as one of the doctors ... the one who had sat in the corner for two days, never leaving, begging Max's parents to let him administer some new drug from England.

Именно в этот миг Макс заметил парящую над ним фигуру. Неужели ангел? Мир перед ним был словно в тумане, и он почти ничего не видел. Фигура что-то прошептала ему на ухо, но это не было голосом посланца небес. Макс узнал одного из врачей... того, который вот уже более двух дней сидел в углу комнаты, не переставая умолять родителей мальчика разрешить ему использовать новейшее английское лекарство.


"I will never forgive myself," the doctor whispered, "if I do not do this." Then the doctor gently took Max's frail arm. "I wish I had done it sooner."

- Я никогда не прощу себе, если не сделаю этого, - прошептал доктор, осторожно поднимая исхудавшую ручонку ребенка. - Это надо было сделать давно.


Max felt a tiny prick in his arm-barely discernible through the pain.

Макс почувствовал легкий укол. За раздирающей тело болью он был почти незаметен.


Then the doctor quietly packed his things. Before he left, he put a hand on Max's forehead.

После этого доктор быстро собрал свои вещи. Но прежде чем уйти, он положил ладонь на лоб мальчика и сказал:


"This will save your life. I have great faith in the power of medicine."

- Это должно спасти тебе жизнь. Я верю в великую силу медицины.


Within minutes, Max felt as if some sort of magic spirit were flowing through his veins. The warmth spread through his body numbing his pain. Finally, for the first time in days, Max slept.

Через несколько минут Максу показалось, что его жилы наполняются какой-то волшебной жидкостью. По всему его телу, гася боль, начало разливаться тепло. И наконец он уснул. В первый раз за несколько дней.


When the fever broke, his mother and father proclaimed a miracle of God. But when it became evident that their son was crippled, they became despondent. They wheeled their son into the church and begged the priest for counseling.

Когда жар прекратился, родители возвестили об очередном чуде. Но когда выяснилось, что их сын навсегда останется калекой, они пали духом и, усадив сына в инвалидное кресло, покатили его в церковь за советом.


"It was only by the grace of God," the priest told them, "that this boy survived."

- Ваш сын выжил лишь Божьей милостью, - сказал им священник.


Max listened, saying nothing.

Макс молча слушал слова патера.


"But our son cannot walk!" Frau Kohler was weeping.

- Но он же не может ходить! - рыдала фрау Колер.


The priest nodded sadly. "Yes. It seems God has punished him for not having enough faith."

- Да, - печально кивнул священнослужитель. - Думаю, что Господь наказал его за недостаток веры.


* * *

* * *


"Mr. Kohler?" It was the Swiss Guard who had run ahead. "The camerlegno says he will grant you audience."

- Мистер Колер! - Это был швейцарский гвардеец, который заходил в кабинет папы. - Камерарий сказал, что согласен дать вам аудиенцию.


Kohler grunted, accelerating again down the hall.

Колер пробурчал что-то невнятное и покатил по залу.


"He is surprised by your visit," the guard said.

- Ваш визит вызвал у него удивление, - продолжал швейцарец.


"I'm sure." Kohler rolled on. "I would like to see him alone."

- Не сомневаюсь, - ответил Колер, не прекращая движения. - Но я хотел бы встретиться с ним тет-а-тет.


"Impossible," the guard said. "No one-"

- Это невозможно. Никто...


"Lieutenant," Rocher barked. "The meeting will be as Mr. Kohler wishes."

- Лейтенант! - пролаял Рошер. - Встреча произойдет так, как того желает мистер Колер.


The guard stared in obvious disbelief.

Швейцарец, казалось, не поверил своим ушам.


Outside the door to the Pope's office, Rocher allowed his guards to take standard precautions before letting Kohler in. Their handheld metal detector was rendered worthless by the myriad of electronic devices on Kohler's wheelchair. The guards frisked him but were obviously too ashamed of his disability to do it properly. They never found the revolver affixed beneath his chair. Nor did they relieve him of the other object ... the one that Kohler knew would bring unforgettable closure to this evening's chain of events.

Однако у самых дверей кабинета Рошер разрешил своим швейцарцам провести стандартную процедуру досмотра. Но в кресло Колера было вмонтировано такое количество разнообразной электроники, что их ручные детекторы оказались абсолютно бесполезными. Швейцарцы обыскали и директора, но, поскольку перед ними был калека, сделали это довольно небрежно. Револьвера, скрытого под сиденьем инвалидного кресла Они не обнаружили. Не нашли они и еще одного предмета... той вещи, которая должна была поставить финальную точку в событиях этого затянувшегося вечера.


When Kohler entered the Pope's office, Camerlegno Ventresca was alone, kneeling in prayer beside a dying fire. He did not open his eyes.

Когда Колер вкатился в кабинет, он увидел, что камерарий стоит в одиночестве на коленях перед угасающим камином. При появлении посетителя клирик даже не открыл глаза.


"Mr. Kohler," the camerlegno said. "Have you come to make me a martyr?"

- Признайтесь, мистер Колер, - произнес он, - ведь вы явились сюда для того, чтобы сделать из меня мученика. Не так ли?


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru