Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

117

Глава 117


Robert Langdon had little doubt that the chaos and hysteria coursing through St. Peter's Square at this very instant exceeded anything Vatican Hill had ever witnessed. No battle, no crucifixion, no pilgrimage, no mystical vision ... nothing in the shrine's 2,000-year history could possibly match the scope and drama of this very moment.

Лэнгдон не сомневался, что такой истерии и хаоса, которые воцарились на площади Святого Петра, Ватикан не видывал за все две тысячи лет своей истории. Ни сражения, ни казни, ни толпы пилигримов, ни мистические видения... ничто не могло сравниться с той драмой, которая в этот момент разворачивалась у подножия собора Святого Петра.


As the tragedy unfolded, Langdon felt oddly separate, as if hovering there beside Vittoria at the top of the stairs. The action seemed to distend, as if in a time warp, all the insanity slowing to a crawl ...

По мере того как разыгрывалась эта трагедия, Лэнгдону все больше казалось, что он смотрит на нее как бы со стороны. Ему чудилось, что он парит рядом с Витторией над ступенями, а время словно остановило свой бег...


The branded camerlegno ... raving for the world to see ...

Заклейменный камерарий... неистовствует, и его видит весь мир...


The Illuminati Diamond ... unveiled in its diabolical genius ...

Созданный дьявольским гением... "Ромб иллюминати"...


The countdown clock registering the final twenty minutes of Vatican history ...

Ведущий обратный отсчет времени секундомер отмеряет последние двадцать минут двухтысячелетней истории Ватикана.


The drama, however, had only just begun.

Но это было лишь началом.


The camerlegno, as if in some sort of post-traumatic trance, seemed suddenly puissant, possessed by demons. He began babbling, whispering to unseen spirits, looking up at the sky and raising his arms to God.

Казалось, что в находящемся в своего рода посттравматическом трансе клирике проснулись новые силы или что им овладели демоны. Вначале камерарий принялся что-то шептать, обращаясь к невидимым духам. Затем, подняв глаза вверх, он вскинул руки к небу и выкрикнул:


"Speak!" the camerlegno yelled to the heavens. "Yes, I hear you!"

- Ну говори же! Я Тебя слышу!


In that moment, Langdon understood. His heart dropped like a rock.

Лэнгдон все понял, и сердце его упало, словно камень.


Vittoria apparently understood too. She went white.

Виттория, видимо, тоже поняла.


"He's in shock," she said. "He's hallucinating. He thinks he's talking to God!"

- Он в шоке, - прошептала она с побелевшим лицом. - Камерарий галлюцинирует. Ему кажется, что он беседует с Богом.


Somebody's got to stop this, Langdon thought. Get this man to a hospital!

"Этому надо положить конец, - подумал Лэнгдон. - Его нужно доставить в госпиталь".


It was a wretched and embarrassing end.

Подобный конец блестящего ума поверг ученого в смущение и уныние.


Below them on the stairs, Chinita Macri was poised and filming, apparently having located her ideal vantage point. The images she filmed appeared instantly across the square behind her on media screens ... like endless drive-in movies all playing the same grisly tragedy.

Чуть ниже на ступенях Чинита Макри, видимо, найдя идеальный ракурс для съемки, припала глазом к видоискателю камеры... Снятая ею картинка мгновенно возникала на больших экранах на площади. Площадь Святого Петра чем-то напомнила Лэнгдону не так давно модные кинотеатры под открытым небом, где фильмы смотрели, не выходя из машин. Отличие состояло лишь в том, что экранов было множество и на всех показывали один и тот же бесконечный фильм ужасов.


The whole scene felt epic. The camerlegno, in his torn cassock, with the scorched brand on his chest, looked like some sort of battered champion who had overcome the rings of hell for this one moment of revelation. He bellowed to the heavens.

Сцена начала обретать поистине эпический размах. Камерарий, в разодранной сутане, с выжженным на груди черным клеймом, походил на только что прошедшего через адское пламя древнего рыцаря, получившего право напрямую общаться с Богом. Он кричал, обращаясь к небесам:


"Ti sento, Dio! I hear you, God!"

- Ti sento, Dio! Я слышу Тебя, Боже!


Chartrand backed off, a look of awe on his face.

Шартран, с выражением благоговейного ужаса на лице, еще на несколько шагов отступил от камерария.


The hush that fell across the crowd was instant and absolute. For a moment it was as if the silence had fallen across the entire planet ... everyone in front of their TVs rigid, a communal holding of breath. The camerlegno stood on the stairs, before the world, and held out his arms. He looked almost Christ like, bare and wounded before the world.

Над толпой вдруг повисла абсолютная тишина. Казалось, что она объяла не только Рим, но и всю планету. В этот момент все сидящие перед телевизионными экранами люди затаили дыхание. За стоящим с воздетыми к небу руками священнослужителем молча следил весь земной шар. Страдающий от ран полуобнаженный камерарий чем-то походил на Христа.


He raised his arms to the heavens and, looking up, exclaimed, "Grazie! Grazie, Dio!" The silence of the masses never broke. "Grazie, Dio!" the camerlegno cried out again.

- Grazie, Dio! - воскликнул камерарий, и по его лицу раз-лилась радость. Казалось, что сквозь мрачные грозовые тучи проглянуло солнце. - Grazie, Dio! - повторил священник.


Thank you, God? Langdon stared in wonder.

"Благодарю Тебя, Боже!" - машинально перевел Лэнгдон.


Like the sun breaking through a stormy sky, a look of joy spread across his face.

Камерарий совершенно преобразился. Теперь он светился счастьем. Он смотрел в небо, отчаянно кивая.


The camerlegno was radiant now, his eerie transformation complete. He looked up at the sky, still nodding furiously. He shouted to the heavens, "Upon this rock I will build my church!"

- И на сем камне я создам церковь мою! - выкрикнул он в небеса.


Langdon knew the words, but he had no idea why the camerlegno could possibly be shouting them.

Лэнгдону эта фраза показалась знакомой, но он не мог понять, в какой связи употребил ее камерарий.


The camerlegno turned back to the crowd and bellowed again into the night.

Священник повернулся спиной к толпе и снова воскликнул:


"Upon this rock I will build my church!" Then he raised his hands to the sky and laughed out loud. "Grazie, Dio! Grazie!"

- И на сем камне я создам церковь мою! - Затем он поднял руки к небу и со счастливым смехом крикнул: - Grazie! Dio! Grazie!


The man had clearly gone mad. The world watched, spellbound. The culmination, however, was something no one expected. With a final joyous exultation, the camerlegno turned and dashed back into St. Peter's Basilica.

Этот человек, вне всякого сомнения, утратил разум. Весь мир следил за ним словно завороженный. Но той развязки, которая наступила, не ждал никто. Издав радостный вопль, камерарий заспешил назад в собор Святого Петра.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru