Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

120

Глава 120


Eleven-fifty-one P.M.

Одиннадцать часов пятьдесят одна минута.


Necropolis literally means City of the Dead.

Слово "некрополь" в буквальном переводе означает "город мертвых".


Nothing Robert Langdon had ever read about this place prepared him for the sight of it. The colossal subterranean hollow was filled with crumbling mausoleums, like small houses on the floor of a cave. The air smelled lifeless. An awkward grid of narrow walkways wound between the decaying memorials, most of which were fractured brick with marble platings. Like columns of dust, countless pillars of unexcavated earth rose up, supporting a dirt sky, which hung low over the penumbral hamlet.

Несмотря на то что Роберт Лэнгдон много читал об этом месте, к открывшейся перед ним картине он оказался совершенно неготовым. Колоссальных размеров подземная пустота была заполнена рассыпающимися надгробиями. Крошечные мавзолеи напоминали сооруженные на дне пещеры дома. Даже воздух казался Лэнгдону каким-то безжизненным. Узкие металлические подмостки для посетителей зигзагами шли между памятниками. Большая часть древних мемориалов была сложена из кирпича, покрытого мраморными пластинами. Кирпич от старости давно начал рассыпаться. Бесчисленные кучи невывезенной земли, словно тяжелые колонны, подпирали низкое каменное небо, распростершееся над этим мрачным поселением мертвых.


City of the dead, Langdon thought, feeling trapped between academic wonder and raw fear. He and the others dashed deeper down the winding passages. Did I make the wrong choice?

Город мертвых, думал Лэнгдон. Американец ощущал странное, двойственное чувство. С одной стороны, он испытывал любопытство ученого, а с другой - ему было просто страшно. "Может быть, я принял неверное решение?" - думал он, шагая вместе с остальными по извилистым мосткам.


Chartrand had been the first to fall under the camerlegno's spell, yanking open the gate and declaring his faith in the camerlegno. Glick and Macri, at the camerlegno's suggestion, had nobly agreed to provide light to the quest, although considering what accolades awaited them if they got out of here alive, their motivations were certainly suspect. Vittoria had been the least eager of all, and Langdon had seen in her eyes a wariness that looked, unsettlingly, a lot like female intuition.

Шартран первым попал под гипнотическое влияние камерария, и именно он заставил Лэнгдона открыть металлические ворота в Город мертвых. Глик и Макри совершили благородный поступок, откликнувшись на просьбу клирика освещать путь. Впрочем, учитывая ту славу, которая ждала журналистов (если они выберутся отсюда живыми), благородная чистота их помыслов вызывала некоторые сомнения. Виттория меньше всех остальных хотела спускаться в подземелье, и в ее взгляде ученый видел какую-то безысходность, что, несомненно, было результатом развитой женской интуиции.


It's too late now, he thought, he and Vittoria dashing after the others. We're committed.

"Однако теперь мои сомнения не имеют значения, - думал Лэнгдон, шагая чуть впереди девушки. - Слишком поздно. Обратного пути у нас нет".


Vittoria was silent, but Langdon knew they were thinking the same thing. Nine minutes is not enough time to get the hell out of Vatican City if the camerlegno is wrong.

Виттория молчала, но Лэнгдон знал, что оба они думают об одном и том же. Девяти минут явно не хватит для того, чтобы убраться из Ватикана, если окажется, что камерарий заблуждался.


As they ran on through the mausoleums, Langdon felt his legs tiring, noting to his surprise that the group was ascending a steady incline. The explanation, when it dawned on him, sent shivers to his core. The topography beneath his feet was that of Christ's time. He was running up the original Vatican Hill! Langdon had heard Vatican scholars claim that St. Peter's tomb was near the top of Vatican Hill, and he had always wondered how they knew. Now he understood. The damn hill is still here!

Проходя мимо рассыпающихся в прах мавзолеев, Лэнгдон вдруг почувствовал, что идти стало труднее, и с удивлением обнаружил, что они уже не спускаются вниз, а поднимаются в гору. Когда ученый понял, в чем дело, он похолодел. Рельеф места, в котором они находились, сохранился в том же виде, каким он был во времена Христа. Он идет по первозданному Ватиканскому холму! Вблизи его вершины, как утверждают историки, находится могила святого Петра. Лэнгдон всегда удивлялся: откуда им это известно? Теперь он получил ответ: проклятый холм по-прежнему оставался на своем месте!


Langdon felt like he was running through the pages of history. Somewhere ahead was St. Peter's tomb-the Christian relic. It was hard to imagine that the original grave had been marked only with a modest shrine. Not any more. As Peter's eminence spread, new shrines were built on top of the old, and now, the homage stretched 440 feet overhead to the top of Michelangelo's dome, the apex positioned directly over the original tomb within a fraction of an inch.

Лэнгдону казалось, что он бежит по страницам самой истории. Где-то чуть впереди находилась могила апостола Петра - самая священная реликвия христианства. Трудно поверить, что могила апостола когда-то была обозначена одним скромным алтарем-святилищем. То время давно кануло в Лету. По мере возвышения Петра в глазах христианского мира над первым алтарем возводились все более внушительные храмы. Это продолжалось до тех пор, пока Микеланджело не воздвиг величественный собор Святого Петра, центр купола которого находится точно над захоронением апостола. Как говорят знатоки, отклонение составляет лишь какую-то долю дюйма.


They continued ascending the sinuous passages. Langdon checked his watch. Eight minutes. He was beginning to wonder if he and Vittoria would be joining the deceased here permanently.

Они продолжали восхождение, лавируя между могил. Лэнгдон в очередной раз бросил взгляд на часы. Восемь минут. Ученый стал всерьез опасаться, что по прошествии этих минут Виттория, он сам и все остальные безвременно присоединятся к нашедшим здесь последний покой ранним христианам.


"Look out!" Glick yelled from behind them. "Snake holes!"

- Осторожно! - послышался вопль Глика. - Змеиные норы!


Langdon saw it in time. A series of small holes riddled the path before them. He leapt, just clearing them.

Лэнгдон уже увидел то, что испугало репортера. В тропе, по которой они теперь шли, виднелось множество небольших отверстий. Лэнгдон старался шагать так, чтобы не наступать на эти дыры в земле.


Vittoria jumped too, barely avoiding the narrow hollows. She looked uneasy as they ran on.

Виттория, едва не споткнувшись об одну из нор, последовала его примеру.


"Snake holes?"

- Змеиные норы? - испуганно косясь на тропу, переспросила девушка.


"Snack holes, actually," Langdon corrected. "Trust me, you don't want to know."

- Скорее закусочные, - улыбнулся Лэнгдон. - Объяснять я вам ничего не буду. Поверьте на слово.


The holes, he had just realized, were libation tubes. The early Christians had believed in the resurrection of the flesh, and they'd used the holes to literally "feed the dead" by pouring milk and honey into crypts beneath the floor.

Он вспомнил, что эти отверстия назывались "трубками возлияния" и ранние христиане, верившие в воскресение тела, использовали их для того, чтобы в буквальном смысле подкармливать мертвецов, регулярно наливая молоко и мед в находящиеся внизу могилы.


* * *

* * *


The camerlegno felt weak.

Камерарий чувствовал, как слабеет с каждым шагом.


He dashed onward, his legs finding strength in his duty to God and man. Almost there. He was in incredible pain. The mind can bring so much more pain than the body. Still he felt tired. He knew he had precious little time.

Однако он упрямо шел вперед: долг перед Богом и людьми заставлял его ноги двигаться. "Мы почти на месте", - думал он, страдая от невыносимой боли. Мысли иногда причиняют больше страданий, чем тело, сказал себе клирик, ускоряя шаг. Он знал, что времени у него почти не осталось.


"I will save your church, Father. I swear it."

- Я спасу Твою церковь, Создатель, - шептал Карло Вентреска. - Клянусь жизнью!


Despite the BBC lights behind him, for which he was grateful, the camerlegno carried his oil lamp high. I am a beacon in the darkness .I am the light. The lamp sloshed as he ran, and for an instant he feared the flammable oil might spill and burn him. He had experienced enough burned flesh for one evening.

Несмотря на фонарь телевизионщиков - камерарий был им искренне благодарен, - он по-прежнему держал лампаду в высоко поднятой руке. "Я - луч света во тьме. Я - свет". Лампада на ходу колебалась, и временами у него возникало опасение, что масло из нее выплеснется и обожжет его. Камерарию этого не хотелось. За сегодняшний вечер ему и без того пришлось увидеть слишком много опаленной плоти. Включая свою собственную.


As he approached the top of the hill, he was drenched in sweat, barely able to breathe. But when he emerged over the crest, he felt reborn. He staggered onto the flat piece of earth where he had stood many times. Here the path ended. The necropolis came to an abrupt halt at a wall of earth. A tiny marker read: Mausoleum S. La tomba di San Pietro.

По телу камерария струился пот, священник задыхался, напрягая последние силы. Однако, оказавшись на вершине, он почувствовал себя возрожденным. Клирик стоял на ровном участке холма, в том месте, где ему столько раз приходилось бывать. Здесь тропа кончалась, упираясь в высокую земляную стену. На стене виднелась крошечная надпись: "Mausoleum S". Могила святого Петра.


Before him, at waist level, was an opening in the wall. There was no gilded plaque here. No fanfare. Just a simple hole in the wall, beyond which lay a small grotto and a meager, crumbling sarcophagus. The camerlegno gazed into the hole and smiled in exhaustion. He could hear the others coming up the hill behind him. He set down his oil lamp and knelt to pray. Thank you, God. It is almost over.

В стене, где-то на уровне груди камерария, имелось отверстие. Рядом с отверстием не было золоченой таблички или какого-либо иного знака почтения. Была всего лишь дыра в стене, ведущая в небольшой грот с нищенским, рассыпающимся от древности саркофагом. Камерарий заглянул в грот и устало улыбнулся. Он слышал топот ног шагавших следом за ним людей. Поставив лампаду на землю, священник преклонил колени и вознес краткую молитву: "Благодарю Тебя, Боже. Я почти исполнил свой долг".


* * *

* * *


Outside in the square, surrounded by astounded cardinals, Cardinal Mortati stared up at the media screen and watched the drama unfold in the crypt below. He no longer knew what to believe. Had the entire world just witnessed what he had seen? Had God truly spoken to the camerlegno? Was the antimatter really going to appear on St. Peter's-

Потрясенный кардинал Мортати, стоя на площади Святого Петра в окружении священнослужителей, следил за драмой, разворачивающейся перед ним на огромных телевизионных экранах. Он уже не знал, чему верить. Неужели весь мир был свидетелем того, что видел он сам? Неужели Господь действительно говорил с камерарием? Неужели антивещество на самом деле спрятано в могиле святого Пе...


"Look!" A gasp went up from the throngs.

- Посмотрите! - выдохнула окружающая его толпа.


"There!" Everyone was suddenly pointing at the screen. "It's a miracle!"

- Там, там! - Все люди, как один человек, показывали на экран. - Чудо! Чудо!


Mortati looked up. The camera angle was unsteady, but it was clear enough. The image was unforgettable.

Мортати поднял глаза. Качающаяся камера плохо удерживала угол изображения, но в остальном картинка была совершенно четкой. Образ, который узрел весь мир, был поистине незабываем.


Filmed from behind, the camerlegno was kneeling in prayer on the earthen floor. In front of him was a rough-hewn hole in the wall. Inside the hollow, among the rubble of ancient stone, was a terra cotta casket. Although Mortati had seen the coffin only once in his life, he knew beyond a doubt what it contained. San Pietro.

Камерарий стоял на коленях спиной к зрителям, а перед ним находилось неровное отверстие в стене, через которое можно было увидеть коричневый глиняный гроб. Хотя Мортати видел этот стоящий среди обломков камней гроб лишь раз в жизни, он сразу его узнал. Ему было известно, кто в нем покоится. San Pietro.


Mortati was not naпve enough to think that the shouts of joy and amazement now thundering through the crowd were exaltations from bearing witness to one of Christianity's most sacred relics. St. Peter's tomb was not what had people falling to their knees in spontaneous prayer and thanksgiving. It was the object on top of his tomb.

Мортати был не настолько наивен, чтобы думать, что причиной вопля, вырвавшегося из груди сотен тысяч людей, был восторг от лицезрения самой священной реликвии христианского мира - могилы святого Петра. Люди упали на колени вовсе не из почтения к апостолу. Их привел в экстаз предмет, стоящий на крышке гроба, и именно этот предмет заставил их вознести благодарственную молитву Господу.


The antimatter canister. It was there ... where it had been all day ... hiding in the darkness of the Necropolis. Sleek. Relentless. Deadly.

Ловушка с антивеществом. Она была спрятана в темноте Некрополя. Именно там она простояла весь день. Современнейший прибор. Смертельно опасный. Неумолимо отсчитывающий время.


The camerlegno's revelation was correct.

Откровение камерария оказалось Истиной.


Mortati stared in wonder at the transparent cylinder. The globule of liquid still hovered at its core. The grotto around the canister blinked red as the LED counted down into its final five minutes of life.

Мортати с изумлением смотрел на прозрачный цилиндр с парящим в его центре мерцающим шариком. В гроте ритмично мерцал свет - электронный дисплей отсчитывал последние пять минут своего существования.


Also sitting on the tomb, inches away from the canister, was the wireless Swiss Guard security camera that had been pointed at the canister and transmitting all along.

На крышке саркофага, всего в нескольких дюймах от ловушки, находилась беспроводная камера наблюдения швейцарской гвардии.


Mortati crossed himself, certain this was the most frightful image he had seen in his entire life. He realized, a moment later, however, that it was about to get worse.

Мортати перекрестился. Более пугающего изображения ему не доводилось видеть за всю свою долгую жизнь. До него не сразу дошло, что вскоре положение станет еще страшнее.


The camerlegno stood suddenly. He grabbed the antimatter in his hands and wheeled toward the others. His face showing total focus. He pushed past the others and began descending the Necropolis the way he had come, running down the hill.

Камерарий поднялся с колен, схватил прибор и повернулся лицом ко всем остальным. Было видно, что священник предельно сосредоточен. Не обращая ни на кого внимания, он начал спускаться с холма тем же путем, которым на него поднялся.


The camera caught Vittoria Vetra, frozen in terror.

Камера выхватила из темноты искаженное ужасом лицо Виттории Ветра.


"Where are you going! Camerlegno! I thought you said-"

- Куда вы?! Камерарий! Я думала, что вы...


"Have faith!" he exclaimed as he ran off.

- Имей веру, дочь моя! - воскликнул священник, не замедляя шага.


Robert Langdon tried to stop the camerlegno, but Chartrand was running interference now, apparently trusting the camerlegno's conviction.

Роберт Лэнгдон попытался остановить камерария, но ему помешал Шартран, который, видимо, полностью разделял веру клирика.


The picture coming from the BBC camera was like a roller coaster ride now, winding, twisting. Fleeting freeze-frames of confusion and terror as the chaotic cortege stumbled through the shadows back toward the Necropolis entrance.

После этого на экранах появилось такое изображение, какое бывает, когда съемка ведется из кабинки американских горок. На картинке возникали вращающиеся силуэты. Вместо лиц крупным планом неожиданно появились бегущие ноги, несколько раз изображение вообще исчезало. Вся группа, спотыкаясь в полутьме, мчалась к выходу из Некрополя.


Out in the square, Mortati let out a fearful gasp. "Is he bringing that up here?"

- Неужели он несет прибор сюда? - не веря своим глазам, в ужасе прошептал Мортати.


On televisions all over the world, larger than life, the camerlegno raced upward out of the Necropolis with the antimatter before him.

Весь мир, сидя перед телевизорами, с замирающим сердцем следил за тем, как камерарий мчится к выходу из Некрополя, неся перед собой ловушку с антивеществом.


"There will be no more death tonight!"

"Смертей этой ночью больше не будет!" - твердил про себя священник.


But the camerlegno was wrong.

Но он ошибался.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru