Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

125

Глава 125


Robert Langdon was no longer falling. There was no more terror. No pain. Not even the sound of the racing wind. There was only the soft sound of lapping water, as though he were comfortably asleep on a beach.

Роберт Лэнгдон уже не падал. Ощущение ужаса покинуло его. Он не испытывал боли. Даже свист ветра почему-то прекратился. Остался лишь нежный шелест волн, который бывает слышен, когда лежишь на пляже.


In a paradox of self-awareness, Langdon sensed this was death. He felt glad for it. He allowed the drifting numbness to possess him entirely. He let it carry him wherever it was he would go. His pain and fear had been anesthetized, and he did not wish it back at any price. His final memory had been one that could only have been conjured in hell.

Лэнгдон испытывал какую-то странную уверенность в том, что это - смерть, и радовался ее приходу. Ученый позволил этому покою полностью овладеть своим телом. Он чувствовал, как ласковый поток несет его туда, куда должен нести. Боль и страх исчезли, и он не желал их возвращения, чем бы ему это ни грозило. Последнее, что он помнил, был разверзнувшийся под ним ад.


Take me. Please ...

"Прими меня в объятия свои, молю Тебя..."


But the lapping that lulled in him a far-off sense of peace was also pulling him back. It was trying to awaken him from a dream. No! Let me be! He did not want to awaken. He sensed demons gathering on the perimeter of his bliss, pounding to shatter his rapture. Fuzzy images swirled. Voices yelled. Wind churned. No, please! The more he fought, the more the fury filtered through.

Но плеск воды не только убаюкивал, порождая ощущение покоя, но и одновременно будил, пытаясь вернуть назад. Этот звук уводил его из царства грез. Нет! Пусть все останется так, как есть! Лэнгдон не хотел пробуждения, он чувствовал, что сонмы демонов собрались на границах этого мира, полного счастья, и ждут момента, чтобы лишить его блаженства. В этот тихий мир ломились какие-то страшные существа. За его стенами слышались дикие крики и вой ветра. "Не надо! Умоляю!!!" Но чем отчаяннее он сопротивлялся, тем наглее вели себя демоны.


Then, harshly, he was living it all again ...

А затем он вдруг вернулся к жизни...


* * *

* * *


The helicopter was in a dizzying dead climb. He was trapped inside. Beyond the open door, the lights of Rome looked farther away with every passing second. His survival instinct told him to jettison the canister right now. Langdon knew it would take less than twenty seconds for the canister to fall half a mile. But it would be falling toward a city of people. Higher! Higher!

Вертолет поднимался все выше в своем последнем смертельном полете. Он оказался в нем, как в ловушке. Огни Рима внизу, за открытыми дверями кабины, удалялись с каждой секундой. Инстинкт самосохранения требовал, чтобы он немедленно выбросил за борт ловушку с антивеществом. Но Лэнгдон знал, что менее чем за двадцать секунд ловушка успеет пролезть половину мили. И она упадет на город. На людей. Выше! Выше!


Langdon wondered how high they were now. Small prop planes, he knew, flew at altitudes of about four miles. This helicopter had to be at a good fraction of that by now. Two miles up? Three? There wasstill a chance. If they timed the drop perfectly, the canister would fall only partway toward earth, exploding a safe distance over the ground and away from the chopper. Langdon looked out at the city sprawling below them.

Интересно, как высоко они сумели забраться, думал Лэнгдон. Маленькие винтомоторные самолеты, как ему было известно, имеют потолок в четыре мили. Вертолет успел преодолеть значительную часть этого расстояния. Сколько осталось? Две мили? Три? У них пока еще есть шансы выжить. Если точно рассчитать время, то ловушка, не достигнув земли, взорвется на безопасном расстоянии как от людей на площади, так и от вертолета. Он посмотрел вниз, на раскинувшийся под ними город.


"And if you calculate incorrectly?" the camerlegno said.

- А что, если вы ошибетесь в расчетах? - спросил камерарий.


Langdon turned, startled. The camerlegno was not even looking at him, apparently having read Langdon's thoughts from the ghostly reflection in the windshield. Oddly, the camerlegno was no longer engrossed in his controls. His hands were not even on the throttle. The chopper, it seemed, was now in some sort of autopilot mode, locked in a climb. The camerlegno reached above his head, to the ceiling of the cockpit, fishing behind a cable-housing, where he removed a key, taped there out of view.

Лэнгдон был поражен. Пилот произнес это, даже не взглянув на пассажира. Очевидно, он сумел прочитать его мысли по туманному отражению в лобовом стекле кабины. Как ни странно, но камерарий прекратил управление машиной. Он убрал руку даже с рычага управления газом. Вертолет, казалось, летел на автопилоте, запрограммированном на подъем. Священник шарил рукой позади себя под потолком кабины. Через пару секунд он извлек из-за кожуха электрического кабеля спрятанный там ключ.


Langdon watched in bewilderment as the camerlegno quickly unlocked the metal cargo box bolted between the seats. He removed some sort of large, black, nylon pack. He lay it on the seat next to him. Langdon's thoughts churned. The camerlegno's movements seemed composed, as if he had a solution.

Лэнгдон с изумлением следил за тем, как камерарий, поспешно открыв металлический ящик, укрепленный между сиденьями, достал оттуда черный нейлоновый ранец довольно внушительных размеров. Священник положил ранец на пассажирское кресло рядом с собой, повернулся лицом к Лэнгдону и сказал:


"Give me the canister,"

- Давайте сюда антивещество.


the camerlegno said, his tone serene.

Уверенность, с которой он действовал, привела ученого в изумление. Священнослужитель, видимо, нашел нужное решение.


Langdon did not know what to think anymore. He thrust the canister to the camerlegno.

Лэнгдон не знал что думать. Передавая камерарию ловушку, он сказал:


"Ninety seconds!"

- Девяносто секунд.


What the camerlegno did with the antimatter took Langdon totally by surprise. Holding the canister carefully in his hands, the camerlegno placed it inside the cargo box. Then he closed the heavy lid and used the key to lock it tight.

То, как поступил с антивеществом клирик, повергло ученого в еще большее изумление. Камерарий осторожно принял из его рук ловушку и так же осторожно перенес ее в грузовой ящик между сиденьями. После этого он закрыл тяжелую крышку и дважды повернул ключ в замке.


"What are you doing!" Langdon demanded.

- Что вы делаете?! - чуть ли не закричал Лэнгдон.


"Leading us from temptation." The camerlegno threw the key out the open window. As the key tumbled into the night, Langdon felt his soul falling with it.

- Избавляю нас от искушения, - ответил камерарий и швырнул ключ в темноту за иллюминатором. Лэнгдону показалось, что вслед за ключом во тьму полетела его душа.


The camerlegno then took the nylon pack and slipped his arms through the straps. He fastened a waist clamp around his stomach and cinched it all down like a backpack. He turned to a dumbstruck Robert Langdon.

После этого Карло Вентреска поднял нейлоновый ранец и продел руки в лямки. Застегнув на поясе пряжку, он откинул ранец за спину и повернулся лицом к онемевшему от ужаса Лэнгдону.


"I'm sorry," the camerlegno said. "It wasn't supposed to happen this way."

- Простите меня, - сказал он. - Я не хотел этого. Все должно было произойти по-другому.


Then he opened his door and hurled himself into the night.

С этими словами он открыл дверцу и вывалился в ночь.


* * *

* * *


The image burned in Langdon's unconscious mind, and with it came the pain. Real pain. Physical pain. Aching. Searing. He begged to be taken, to let it end, but as the water lapped louder in his ears, new images began to flash. His hell had only just begun. He saw bits and pieces. Scattered frames of sheer panic. He lay halfway between death and nightmare, begging for deliverance, but the pictures grew brighter in his mind.

Эта картина снова возникла в мозгу Лэнгдона, и вместе с ней вернулась боль. Вполне реальная физическая боль. Все тело горело огнем. Он снова взмолился о том, чтобы его вернули назад, в покой, чтобы его страдания закончились. Но плеск воды стал сильнее, а перед глазами замелькали новые образы. Настоящий ад для него, видимо, только начинался. В его сознании мелькали какие-то беспорядочные картинки, и к нему снова вернулось чувство ужаса, которое он испытал совсем недавно. Лэнгдон находился на границе между жизнью и смертью, моля об избавлении, но сцены пережитого с каждым мигом становились все яснее и яснее...


The antimatter canister was locked out of reach. It counted relentlessly downward as the chopper shot upward. Fifty seconds. Higher. Higher. Langdon spun wildly in the cabin, trying to make sense of what he had just seen. Forty-five seconds. He dug under seats searching for another parachute. Forty seconds. There was none! There had to be an option! Thirty-five seconds. He raced to the open doorway of the chopper and stood in the raging wind, gazing down at the lights of Rome below. Thirty-two seconds.

Ловушка с антивеществом была под замком, и добраться до нее он не мог. Дисплей в железном ящике отсчитывал последние секунды, а вертолет рвался вверх. Пятьдесят секунд. Выше! Еще выше! Лэнгдон осмотрел кабину, пытаясь осмыслить то, что увидел. Сорок пять секунд! Он порылся под креслом в поисках второго парашюта. Сорок секунд! Парашюта там не было! Но должен же существовать хоть какой-нибудь выход!!! Тридцать пять секунд! Он встал в дверях вертолета и посмотрел вниз, на огни Рима. Ураганный ветер почти валил его с ног. Тридцать две секунды!


And then he made the choice.

И в этот миг он сделал свой выбор.


The unbelievable choice ...

Выбор совершенно немыслимый...


* * *

* * *


With no parachute, Robert Langdon had jumped out the door. As the night swallowed his tumbling body, the helicopter seemed to rocket off above him, the sound of its rotors evaporating in the deafening rush of his own free fall. As he plummeted toward earth, Robert Langdon felt something he had not experienced since his years on the high dive-the inexorable pull of gravity during a dead drop. The faster he fell, the harder the earth seemed to pull, sucking him down. This time, however, the drop was not fifty feet into a pool. The drop was thousands of feet into a city-an endless expanse of pavement and concrete.

Роберт Лэнгдон прыгнул вниз, не имея парашюта. Ночь поглотила его вращающееся тело, а вертолет с новой силой рванулся вверх. Звук двигателя машины утонул в оглушительном реве ветра. Такого действия силы тяжести Лэнгдон не испытывал с того времени, когда прыгал в воду с десятиметровой вышки. Но на сей раз это не было падением в глубокий бассейн. Чем быстрее он падал, тем, казалось, сильнее притягивала его земля. Ему предстояло пролететь не десять метров, а несколько тысяч футов, и под ним была не вода, а бетон и камень.


Somewhere in the torrent of wind and desperation, Kohler's voice echoed from the grave ... words he had spoken earlier this morning standing at CERN's free-fall tube. One square yard of drag will slow a falling body almost twenty percent. Twenty percent, Langdon now realized, was not even close to what one would need to survive a fall like this. Nonetheless, more out of paralysis than hope, he clenched in his hands the sole object he had grabbed from the chopper on his way out the door. It was an odd memento, but it was one that for a fleeting instant had given him hope.

И в этот миг в реве ветра он услышал словно долетевший до него из могилы голос Колера... Эти слова были произнесены утром в ЦЕРНе рядом со стволом свободного падения. Один квадратный ярд поверхности создает такое лобовое сопротивление, что падение тела замедляется на двадцать процентов. Лэнгдон понимал, что при таком падении двадцать процентов - ничто. Чтобы выжить, скорость должна быть значительно ниже. Тем не менее, скорее машинально, чем с надеждой, он бросил взгляд на единственный предмет, который прихватил в вертолете на пути к дверям. Это был весьма странный сувенир, но при виде его у Лэнгдона возникла тень надежды.


The windshield tarp had been lying in the back of the helicopter. It was a concave rectangle-about four yards by two-like a huge fitted sheet ... the crudest approximation of a parachute imaginable. It had no harness, only bungie loops at either end for fastening it to the curvature of the windshield. Langdon had grabbed it, slid his hands through the loops, held on, and leapt out into the void. His last great act of youthful defiance.

Парусиновый чехол лобового стекла лежал в задней части кабины. Он имел форму прямоугольника размером четыре на два ярда. Кроме того, чехол был подшит по краям, наподобие простыни, которая натягивается на матрас. Одним словом... это было грубейшее подобие парашюта. Никаких строп, ремней и лямок на парусине, естественно, не было, но зато с каждой стороны находилось по широкой петле, при помощи которых чехол закрепляли на искривленной поверхности кабины пилота. Лэнгдон тогда машинально схватил парусину и, прежде чем шагнуть в пустоту, продел руки в петли. Он не мог объяснить себе подобный поступок. Скорее всего это можно было считать последним актом сопротивления. Мальчишеским вызовом судьбе.


No illusions of life beyond this moment.

Сейчас, камнем падая вниз, он не питал никаких иллюзий.


Langdon fell like a rock. Feet first. Arms raised. His hands gripping the loops. The tarp billowed like a mushroom overhead. The wind tore past him violently.

Положение его тела, впрочем, стабилизировалось. Теперь он летел ногами вниз, высоко подняв руки. Напоминавшая шляпку гриба парусина трепыхалась над его головой. Ветер свистел в ушах.


As he plummeted toward earth, there was a deep explosion somewhere above him. It seemed farther off than he had expected. Almost instantly, the shock wave hit. He felt the breath crushed from his lungs. There was a sudden warmth in the air all around him. He fought to hold on. A wall of heat raced down from above. The top of the tarp began to smolder ... but held.

В этот момент где-то над ним прогремел глухой взрыв. Центр взрыва оказался гораздо дальше, чем ожидал Лэнгдон. Его почти сразу накрыла взрывная волна. Ученый почувствовал, как страшная сила начала сдавливать его легкие. Воздух вокруг вначале стал теплым, а затем невыносимо горячим. Верхушка чехла начала тлеть... но парусина все-таки выдержала.


Langdon rocketed downward, on the edge of a billowing shroud of light, feeling like a surfer trying to outrun a thousand-foot tidal wave. Then suddenly, the heat receded.

Лэнгдон устремился вниз на самом краю световой сферы, ощущая себя серфингистом, пытающимся удержаться на гребне гигантской волны. Через несколько секунд жар спал, и он продолжил падение в темную прохладу.


For an instant, Langdon felt hope. A moment later, though, that hope faded like the withdrawing heat above. Despite his straining arms assuring him that the tarp was slowing his fall, the wind still tore past his body with deafening velocity. Langdon had no doubt he was still moving too fast to survive the fall. He would be crushed when he hit the ground.

На какой-то миг профессор почувствовал надежду на спасение. Но надежда исчезла так же, как и жара над головой. Руки болели, и это свидетельствовало о том, что парусина несколько задерживает падение. Однако, судя по свисту ветра в ушах, он по-прежнему падал с недопустимой скоростью. Ученый понимал, что удара о землю он не переживет.


Mathematical figures tumbled through his brain, but he was too numb to make sense of them ... one square yard of drag ... 20 percent reduction of speed. All Langdon could figure was that the tarp over his head was big enough to slow him more than 20 percent. Unfortunately, though, he could tell from the wind whipping past him that whatever good the tarp was doing was not enough. He was still falling fast ... there would be no surviving the impact on the waiting sea of concrete.

В его мозгу нескончаемой вереницей проносились какие-то цифры, но понять их значения Лэнгдон не мог... "Один квадратный ярд поверхности создает такое лобовое сопротивление, что падение тела замедляется на двадцать процентов". Однако до него все же дошло, что парусина была достаточно большой для того, чтобы замедлить падение более чем на двадцать процентов. Но в то же время Лэнгдон понимал, что того снижения скорости, которое давал чехол, для спасения было явно недостаточно. Удара о ждущий его внизу бетон ему не избежать.


Beneath him, the lights of Rome spread out in all directions. The city looked like an enormous starlit sky that Langdon was falling into. The perfect expanse of stars was marred only by a dark strip that split the city in two-a wide, unlit ribbon that wound through the dots of light like a fat snake.

Прямо под ним расстилались огни Рима. Сверху город был похож на звездное небо, с которого падал Лэнгдон. Россыпь огней внизу рассекала на две части темная полоса - широкая, похожая на змею вьющаяся лента.


Langdon stared down at the meandering swatch of black. Suddenly, like the surging crest of an unexpected wave, hope filled him again. He was falling again through the dark coolness. With almost maniacal vigor, Langdon yanked down hard with his right hand on the canopy. The tarp suddenly flapped louder, billowing, cutting right to find the path of least resistance. Langdon felt himself drifting sideways. He pulled again, harder, ignoring the pain in his palm. The tarp flared, and Langdon sensed his body sliding laterally. Not much. But some! He looked beneath him again, to the sinuous serpent of black. It was off to the right, but he was still pretty high. Had he waited too long? He pulled with all his might and accepted somehow that it was now in the hands of God. He focused hard on the widest part of the serpent and ... for the first time in his life, prayed for a miracle.

Лэнгдон внимательно посмотрел на черную ленту, и в нем снова затеплилась надежда. С почти маниакальной силой он правой рукой потянул край парусины вниз. Ткань издала громкий хлопок, и его импровизированный парашют, выбирая линию наименьшего сопротивления, заскользил вправо. Поняв, что направление полета несколько изменилось, ученый, не обращая внимания на боль в ладони, снова рванул парусину. Теперь Лэнгдон видел, что летит не только вниз, но и в сторону. Он еще раз взглянул на темную синусоиду под собой и увидел, что река все еще далеко справа. Но и высота оставалась тоже довольно порядочной. Почему он потерял столько времени? Он вцепился в ткань и потянул изо всех сил, понимая, что все теперь в руках Божьих. Американец не сводил глаз с самой широкой части темной змеи и первый раз в жизни молил о чуде.


The rest was a blur.

Все последующие события происходили словно в густом тумане.


The darkness rushing up beneath him ... the diving instincts coming back ... the reflexive locking of his spine and pointing of the toes ... the inflating of his lungs to protect his vital organs ... the flexing of his legs into a battering ram ... and finally ... the thankfulness that the winding Tiber River was raging ... making its waters frothy and air-filled ... and three times softer than standing water.

Быстро надвигающаяся снизу темнота... к нему возвращаются старые навыки прыгуна в воду... он напрягает мышцы спины и оттягивает носки... делает глубокий вдох, чтобы защитить внутренние органы... напрягает мышцы ног, превращая их в таран... и, наконец, благодарит Бога за то, что Он создал Тибр таким бурным. Пенящаяся, насыщенная пузырьками воздуха вода оказывает при вхождении в нее сопротивление в три раза меньшее, чем стоячая.


Then there was impact ... and blackness.

Затем удар... и полная темнота.


* * *

* * *


It had been the thundering sound of the flapping canopy that drew the group's eyes away from the fireball in the sky. The sky above Rome had been filled with sights tonight ... a skyrocketing helicopter, an enormous explosion, and now this strange object that had plummeted into the churning waters of the Tiber River, directly off the shore of the river's tiny island, Isola Tiberina.

Громоподобные хлопки парусинового чехла отвлекли внимание зевак от огненного шара в небесах. Да, этой ночью небо над Римом изобиловало необычайными зрелищами... Поднимающийся ввысь вертолет, чудовищной силы взрыв, и вот теперь какой-то странный объект, рухнувший с неба в кипящие воды реки рядом с крошечным Isola Tiberina. Во всех путеводителях по Риму это место так и называется - Остров на Тибре.


Ever since the island had been used to quarantine the sick during the Roman plague of A.D. 1656, it had been thought to have mystic healing properties. For this reason, the island had later become the site for Rome's Hospital Tiberina.

С 1656 года, когда остров стал местом карантина больных во время эпидемии чумы, ему начали приписывать чудодейственные целительные свойства. Именно по этой причине на острове несколько позже была основана лечебница, получившая название "Оспидале ди Сан-Джованни ди Дио".


The body was battered when they pulled it onto shore. The man still had a faint pulse, which was amazing, they thought. They wondered if it was Isola Tiberina's mythical reputation for healing that had somehow kept his heart pumping. Minutes later, when the man began coughing and slowly regained consciousness, the group decided the island must indeed be magical.

В извлеченном из воды и изрядно побитом теле, к изумлению спасателей, еще теплилась жизнь. Пульс едва прощупывался, но и это слабое биение казалось чудом. Еще одним подтверждением мистической репутации этого места. А через несколько минут, когда спасенный мужчина стал кашлять и к нему начало возвращаться сознание, толпившиеся вокруг него люди окончательно поверили в то, что Остров на Тибре - место, где происходят чудесные исцеления.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru