Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

"Death would be a welcome relief from the misery your faith has put me through since I was a boy." Kohler held the gun with both hands now. "I am giving you a choice. Confess your sins ... or die right now."

- Смерть явится долгожданным избавлением от страданий, которые я благодаря вашей религии вынужден терпеть с раннего детства. - Колер держал пистолет уже обеими руками. - Я даю вам возможность выбора. Признание в преступлениях или немедленная смерть!


The camerlegno glanced toward the door.

Камерарий покосился на дверь.


"Rocher is outside," Kohler challenged. "He too is prepared to kill you."

- Рошер стоит снаружи, - сказал Колер. - Он тоже готов вас убить.


"Rocher is a sworn protector of th-"

- Капитан дал торжественную клятву защищать цер...


"Rocher let me in here. Armed. He is sickened by your lies. You have a single option. Confess to me. I have to hear it from your very lips."

- Он впустил меня сюда. С оружием. Ваша ложь ему отвратительна. У вас еще есть выбор. Признайтесь в преступлениях. Я хочу услышать это признание из ваших уст.


The camerlegno hesitated.

Камерарий явно не знал, как поступить.


Kohler cocked his gun.

Пистолет в руках Колера чуть приподнялся.


"Do you really doubt I will kill you?"

- Неужели вы все еще сомневаетесь в том, что я вас пристрелю? - спросил директор ЦЕРНа.


"No matter what I tell you," the camerlegno said, "a man like you will never understand."

- Что бы я вам ни сказал, - ответил камерарий, - вы не тот человек, который способен понять мои слова.


"Try me."

- А вы все же попытайтесь.


The camerlegno stood still for a moment, a dominant silhouette in the dim light of the fire. When he spoke, his words echoed with a dignity more suited to the glorious recounting of altruism than that of a confession.

Камерарий несколько секунд стоял неподвижно, его силуэт был четко виден на фоне огня. Когда он заговорил, его голос зазвучал с таким достоинством, словно речь шла не об убийстве, а об акте великого альтруизма.


"Since the beginning of time," the camerlegno said, "this church has fought the enemies of God. Sometimes with words. Sometimes with swords. And we have always survived."

- С самого начала времен, - начал камерарий, - церковь вела сражение с врагами Бога. Иногда ее оружием было слово, а иногда - меч. И мы всегда побеждали в этой борьбе.


The camerlegno radiated conviction.

Клирик говорил без тени сомнения, с полной убежденностью в правоте своих слов.


"But the demons of the past," he continued, "were demons of fire and abomination ... they were enemies we could fight-enemies who inspired fear. Yet Satan is shrewd. As time passed, he cast off his diabolical countenance for a new face ... the face of pure reason. Transparent and insidious, but soulless all the same." The camerlegno's voice flashed sudden anger-an almost maniacal transition. "Tell me, Mr. Kohler! How can the church condemn that which makes logical sense to our minds! How can we decry that which is now the very foundation of our society! Each time the church raises its voice in warning, you shout back, calling us ignorant. Paranoid. Controlling! And so your evil grows. Shrouded in a veil of self-righteous intellectualism. It spreads like a cancer. Sanctified by the miracles of its own technology. Deifying itself! Until we no longer suspect you are anything but pure goodness. Science has come to save us from our sickness, hunger, and pain! Behold science-the new God of endless miracles, omnipotent and benevolent! Ignore the weapons and the chaos. Forget the fractured loneliness and endless peril. Science is here!" The camerlegno stepped toward the gun. "But I have seen Satan's face lurking ... I have seen the peril ..."

- Но все демоны прошлого были демонами зла, и они вызывали всеобщий страх и отвращение... Бороться с ними нам было сравнительно легко. Но сатана хитер и умен. С течением времени его дьявольская личина обрела иную форму... форму чистого разума. Эта внешне прозрачная форма тем не менее коварна и опасна. Она, как и демоны прошлого, лишена души. - В голосе камерария неожиданно вспыхнул гнев, и он продолжил чуть ли не с маниакальным напором: - Подскажите мне, мистер Колер, каким образом церковь может выступить с осуждением того, что придает нашему уму способность логически мыслить? Как можем мы открыто осуждать то, что является фундаментом нашего общества? Стоит нам возвысить голос, чтобы выступить с предупреждением, как вы поднимаете крик, называя нас невеждами и параноиками. Вы возвещаете всему миру, что обскуранты пытаются положить конец прогрессу. И зло, которое вы сеете, постоянно разрастается. Это зло, завернувшееся в мантию самодовольного интеллектуализма, разрастается, как раковая опухоль. Зло обожествляет себя, являя миру все новые и новые чудеса. Чудеса техники и технологии. И вы делаете это постоянно, внушая всем, что вы есть подлинное Добро. Наука, говорите вы, пришла к вам, дабы избавить вас от болезней, голода и страдании! Преклоняйтесь перед наукой - новым божеством, божеством всемогущим и всемилостивейшим! Не обращайте внимания на порождаемые ею смертоносное оружие и хаос! Забудьте о своем хрупком одиночестве и о все новых и новых угрозах! Наука всегда с вами! - Камерарий сделал несколько шагов вперед к направленному на него пистолету. - Но я увидел за всем этим оскал сатаны... узрел скрытую угрозу...


"What are you talking about! Vetra's science practically proved the existence of your God! He was your ally!"

- О чем вы говорите? Ведь открытие Ветра практически доказало существование Бога! Леонардо был вашим союзником!


"Ally? Science and religion are not in this together! We do not seek the same God, you and I! Who is your God? One of protons, masses, and particle charges? How does your God inspire? How does your God reach into the hearts of man and remind him he is accountable to a greater power! Remind him that he is accountable to his fellow man! Vetra was misguided. His work was not religious, it was sacrilegious! Man cannot put God's Creation in a test tube and wave it around for the world to see! This does not glorify God, it demeans God!"

- Союзником? Нет! Наука и религия не могут шагать рука об руку. Вы и я обращаемся к разным богам. Кто является вашим божеством? Протоны, масса и электрический заряд? Разве способен подобный бог внушить вдохновение? Разве может ваш бог, прикоснувшись к сердцу каждого человека, напомнить ему о его ответственности перед Высшей силой? Об ответственности перед другими людьми? Ветра заблуждался. Человек не имеет права засунуть Божий акт Творения в пробирку и размахивать ею перед всем миром! Это не прославляет Бога, это принимает Его!


The camerlegno was clawing at his body now, his voice manic.

Камерарий скрюченными пальцами обеих рук вцепился в ткань сутаны на груди, и в его голосе зазвенели истерические ноты.


"And so you had Leonardo Vetra killed!"

- И поэтому вы его убили?


"For the church! For all mankind! The madness of it! Man is not ready to hold the power of Creation in his hands. God in a test tube? A droplet of liquid that can vaporize an entire city? He had to be stopped!"

- Ради блага церкви! Ради блага всего человечества! Его безумное открытие! Человек еще не созрел для того, чтобы обладать могуществом Творца. Бог в пробирке? Капля жидкости, способная превратить в пар целый город? Его надо было остановить!!!


The camerlegno fell abruptly silent. He looked away, back toward the fire. He seemed to be contemplating his options.

Выкрикнув последнюю фразу, камерарий вдруг умолк и взглянул на огонь. Создавалось впечатление, что он взвешивает в уме различные варианты своих дальнейших действий.


Kohler's hands leveled the gun. "You have confessed. You have no escape."

- Вы признались в преступлении, - сказал Колер, поднимая пистолет. - Вам не спастись.


The camerlegno laughed sadly. "Don't you see. Confessing your sins is the escape." He looked toward the door. "When God is on your side, you have options a man like you could never comprehend."

- Разве вы не знаете, что признание греха уже есть путь к спасению? - печально рассмеялся камерарий. Он посмотрел на дверь и продолжил: - Когда Бог на вашей стороне, перед вами открываются такие возможности, которых вам, дорогой директор, не дано понять.


With his words still hanging in the air, the camerlegno grabbed the neck of his cassock and violently tore it open, revealing his bare chest.

Когда эти слова все еще звучали в воздухе, камерарий взялся обеими руками за ворот сутаны и рывком разорвал на себе одежду, обнажив грудь.


Kohler jolted, obviously startled. "What are you doing!"

- Что вы задумали?! - изумленно спросил Колер.


The camerlegno did not reply. He stepped backward, toward the fireplace, and removed an object from the glowing embers.

Камерарий не ответил. Он отступил назад к камину и снял с янтарных углей какой-то предмет.


"Stop!" Kohler demanded, his gun still leveled. "What are you doing!"

- Прекратите! - закричал, не опуская пистолета, Колер. - Что вы делаете?


When the camerlegno turned, he was holding a red-hot brand. The Illuminati Diamond. The man's eyes looked wild suddenly.

Когда камерарий обернулся, в его руках было раскаленное докрасна клеймо. "Ромб иллюминати"!


"I had intended to do this all alone." His voice seethed with a feral intensity. "But now ... I see God meant for you to be here. You are my salvation."

- Я собирался сделать это в одиночестве... - Голос его дрожал от напряжения, а взгляд стал абсолютно диким. - Но теперь... Я вижу, что вас сюда послал Бог. И вы - мое спасение.


Before Kohler could react, the camerlegno closed his eyes, arched his back, and rammed the red hot brand into the center of his own chest. His flesh hissed.

Прежде чем Колер успел что-то сделать, камерарий закрыл глаза, запрокинул голову и приложил раскаленное клеймо к самому центру груди. Плоть зашипела, а клирик закричал:


"Mother Mary! Blessed Mother ... Behold your son!" He screamed out in agony.

- Мать Мария! Мария Благословенная!.. Помоги своему сыну!


Kohler lurched into the frame now ... standing awkwardly on his feet, gun wavering wildly before him.

В кадре появился Колер. Он неуклюже стоял на ногах, размахивая рукой с пистолетом.


The camerlegno screamed louder, teetering in shock. He threw the brand at Kohler's feet. Then the priest collapsed on the floor, writhing in agony.

Камерарий кричал, покачиваясь от невыносимой боли. Затем, бросив клеймо к ногам Колера, он рухнул на пол и забился в конвульсиях, не переставая вопить.


What happened next was a blur.

Все остальное происходило словно в тумане.


There was a great flurry onscreen as the Swiss Guard burst into the room. The soundtrack exploded with gunfire. Kohler clutched his chest, blown backward, bleeding, falling into his wheelchair.

В комнату ворвались швейцарские гвардейцы. Звуковая дорожка взорвалась выстрелами. Колер схватился за грудь, сделал шаг назад и упал в кресло.


"No!" Rocher called, trying to stop his guards from firing on Kohler.

- Нет! - закричал Рошер, пытаясь остановить стрелявших в Колера гвардейцев.


The camerlegno, still writhing on the floor, rolled and pointed frantically at Rocher.

Катающийся по полу камерарий яростно ткнул пальцем в сторону капитана и прохрипел:


"Illuminatus!"

- Иллюминат!


"You bastard," Rocher yelled, running at him. "You sanctimonious bas-"

- Ублюдок! - закричал Рошер. - Лицемерный свято...


Chartrand cut him down with three bullets. Rocher slid dead across the floor.

Шартран срезал офицера тремя выстрелами.


Then the guards ran to the wounded camerlegno, gathering around him. As they huddled, the video caught the face of a dazed Robert Langdon, kneeling beside the wheelchair, looking at the brand. Then, the entire frame began lurching wildly. Kohler had regained consciousness and was detaching the tiny camcorder from its holder under the arm of the wheelchair. Then he tried to hand the camcorder to Langdon.

После этого гвардейцы столпились вокруг камерария. В кадре возникло полубезумное лицо Роберта Лэнгдона. Он стоял на коленях рядом с креслом Колера и разглядывал клеймо. Затем изображение задергалось. К Колеру вернулось сознание, и он попытался извлечь из подлокотника кресла крошечную видеокамеру. Когда ему это наконец удалось, он протянул аппарат Лэнгдону и хрипло прошептал:


"G-give ..." Kohler gasped. "G-give this to the m-media."

- Передайте... передайте... прессе.


Then the screen went blank.

На этом запись заканчивалась.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru