Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

130

Глава 130


The camerlegno began to feel the fog of wonder and adrenaline dissipating. As the Swiss Guard helped him down the Royal Staircase toward the Sistine Chapel, the camerlegno heard singing in St. Peter's Square and he knew that mountains had been moved.

Камерарий ощутил, что окутывающий его чудесный туман начинает постепенно рассеиваться, а количество адреналина в крови неуклонно снижаться. Швейцарские гвардейцы осторожно вели его по Королевской лестнице в сторону Сикстинской капеллы, а он прислушивался к доносящемуся с площади Святого Петра пению. Камерарий понял, что ему все же удалось сдвинуть гору.


Grazie Dio.

Grazie, Dio. "Благодарю тебя, Боже".


He had prayed for strength, and God had given it to him. At moments when he had doubted, God had spoken. Yours is a Holy mission, God had said. I will give you strength. Even with God's strength, the camerlegno had felt fear, questioning the righteousness of his path.

Он молил Бога о том, чтобы Он даровал ему силы, и Творец услышал его молитву. А в те моменты, когда в его душе возникало сомнение, к нему обращался сам Творец. "На тебя возложена священная миссия, - сказал Господь. - Я дарую тебе силу". Но несмотря на поддержку самого Создателя, камерарий ощущал страх и часто спрашивал себя, правильный ли путь он избрал.


If not you, God had challenged, then WHO?

Если не ты, говорил в ответ на эти сомнения Бог, то кто?


If not now, then WHEN?

Если не сейчас, то когда?


If not this way, then HOW?

Если не таким образом, то как?


Jesus, God reminded him, had saved them all ... saved them from their own apathy. With two deeds, Jesus had opened their eyes. Horror and Hope. The crucifixion and the resurrection. He had changed the world.

Иисус, напомнил ему Творец, спас всех людей... спас от их собственной апатии. Двумя своими деяниями Иисус открыл людям глаза. Эти два деяния породили у людей два чувства. Ужас и надежду. А деяния эти были: Распятие Его и Воскрешение. Этим Он изменил мир.


But that was millennia ago. Time had eroded the miracle. People had forgotten. They had turned to false idols-techno-deities and miracles of the mind. What about miracles of the heart!

Но случилось это две тысячи лет назад. Чудо покрылось патиной времени. Люди стали о нем забывать. Они обратились к ложным идолам - технике и чудесам разума. А где же чудеса сердца?


The camerlegno had often prayed to God to show him how to make the people believe again. But God had been silent. It was not until the camerlegno's moment of deepest darkness that God had come to him. Oh, the horror of that night!

Камерарий часто обращался к Богу с молитвой, чтобы Он подсказал ему, как можно заставить людей снова обратиться к вере. Но Бог хранил молчание. Однако в самый мрачный момент его жизни Господь все же посетил его.


The camerlegno could still remember lying on the floor in tattered nightclothes, clawing at his own flesh, trying to purge his soul of the pain brought on by a vile truth he had just learned. It cannot be! he had screamed. And yet he knew it was. The deception tore at him like the fires of hell. The bishop who had taken him in, the man who had been like a father to him, the clergyman whom the camerlegno had stood beside while he rose to the papacy ... was a fraud.

Карло Вентреска до сих пор помнил это во всех деталях. Он помнил, как катался по земле в разодранной в клочья ночной рубашке и царапал в кровь грудь, пытаясь очистить душу от той скверны, которую принесли ему только что услышанные слова. "Не может быть!" - выкрикивал он, зная, что все обстоит именно так. Ложь, о которой он узнал, терзала его, словно адское пламя. Епископ, который взял его к себе, человек, который стал ему отцом, клирик, рядом с которым находился камерарий все время, пока тот шагал к папскому престолу... оказался лжецом.


A common sinner. Lying to the world about a deed so traitorous at its core that the camerlegno doubted even God could forgive it.

Заурядным грешником. Он скрывал от людей такое чудовищное деяние, которое, как считал камерарий, ему не смог бы простить даже Бог.


"Your vow!" the camerlegno had screamed at the Pope. "You broke your vow to God! You, of all men!"

"Вы же давали обет! - кричал камерарий в лицо папе. - Вы нарушили слово, данное Богу! И это вы - первый человек на земле!"


The Pope had tried to explain himself, but the camerlegno could not listen. He had run out, staggering blindly through the hallways, vomiting, tearing at his own skin, until he found himself bloody and alone, lying on the cold earthen floor before St. Peter's tomb. Mother Mary, what do I do? It was in that moment of pain and betrayal, as the camerlegno lay devastated in the Necropolis, praying for God to take him from this faithless world, that God had come.

Понтифик пытался что-то объяснить, но Карло его не слушал. Он выбежал из комнаты и, ничего не видя перед собой, помчался по коридорам. Затем у него началась неудержимая рвота. В таком состоянии он находился до тех пор, пока не оказался у могилы святого Петра. "Мать Мария, как я должен поступить?" И в тот момент, когда, страдая от вызванной предательством душевной боли и раздирая в кровь грудь и лицо, он катался по земле Некрополя и молил Творца забрать его из этого безбожного мира, пред ним предстал сам Господь.


The voice in his head resounded like peals of thunder.

Его мозг разорвал похожий на раскаты грома голос:


"Did you vow to serve your God?"

- Ты давал обет служения Богу?


"Yes!" the camerlegno cried out.

- Да! - выкрикнул камерарий.


"Would you die for your God?"

- Ты готов умереть за Него?


"Yes! Take me now!"

- Да! Забери меня к Себе!


"Would you die for your church?"

- Ты готов умереть за свою церковь?


"Yes! Please deliver me!"

- Да! Молю Тебя, освободи меня от юдоли земной!


"But would you die for ... mankind?"

- Но готов ли ты пожертвовать жизнью за... человечество?


It was in the silence that followed that the camerlegno felt himself falling into the abyss. He tumbled farther, faster, out of control. And yet he knew the answer. He had always known.

После этого воцарилась тишина, и камерарию показалось, что он падает в бездонную пропасть. Но ответ на последний вопрос он знал. Он знал его всегда.


"Yes!" he shouted into the madness. "I would die for man! Like your son, I would die for them!"

- Да! - крикнул он во тьму безумия. - Я готов умереть за людей! И я умру ради них так, как это сделал Твой сын!


Hours later, the camerlegno still lay shivering on his floor. He saw his mother's face. God has plans for you, she was saying. The camerlegno plunged deeper into madness.

Несколько часов спустя, все еще лежа на земле Некрополя, камерарий увидел лицо матери. "У Бога для тебя грандиозные планы", - сказала тогда она. Камерарий все больше и больше погружался в безумие.


It was then God had spoken again. This time with silence. But the camerlegno understood. Restore their faith.

И вот с ним снова заговорил Бог. На сей раз слов не было, но камерарий все понял. "Восстанови веру!"


If not me ... then who?

Если не я... то кто?


If not now ... then when?

Если не сейчас... то когда?


As the guards unbolted the door of the Sistine Chapel, Camerlegno Carlo Ventresca felt the power moving in his veins ... exactly as it had when he was a boy. God had chosen him. Long ago.

Когда швейцарские гвардейцы начали открывать дверь Сикстинской капеллы, камерарий Карло Вентреска ощутил, как по его жилам стала разливаться новая сила... та самая сила, которую он почувствовал, будучи ребенком. Бог избрал его. Давным-давно.


His will be done.

И он выполнит Его волю.


The camerlegno felt reborn. The Swiss Guard had bandaged his chest, bathed him, and dressed him in a fresh white linen robe. They had also given him an injection of morphine for the burn. The camerlegno wished they had not given him painkillers. Jesus endured his pain for three days on the cross! He could already feel the drug uprooting his senses ... a dizzying undertow.

Камерарию казалось, будто он родился заново. Швейцарские гвардейцы омыли его, перевязали рану на груди и одели в чистейшую белоснежную мантию. Чтобы снять боль, они сделали ему инъекцию морфина. Камерарий сожалел, что они накачали его болеутоляющим раствором. Иисус целых три дня, вплоть до своего вознесения, страдал от боли! Камерарий чувствовал, как лекарство начинает менять его ощущения... голова немного кружилась.


As he walked into the chapel, he was not at all surprised to see the cardinals staring at him in wonder. They are in awe of God, he reminded himself. Not of me, but how God works THROUGH me. As he moved up the center aisle, he saw bewilderment in every face. And yet, with each new face he passed, he sensed something else in their eyes. What was it? The camerlegno had tried to imagine how they would receive him tonight. Joyfully? Reverently? He tried to read their eyes and saw neither emotion.

Войдя в капеллу, он совсем не удивился тому, что кардиналы взирают на него с благоговейным восхищением. "Они благоговеют перед Богом, - напомнил он себе. - Они преклоняются не передо мной, а перед тем, что Творец ЧЕРЕЗ МЕНЯ явил людям". Шествуя по центральному проходу и вглядываясь в обращенные к нему лица, он уловил нечто странное. В чем дело? Камерарий до этого пытался угадать, как его встретят кардиналы. С восторгом? С почтением? Однако, заглядывая в глаза священнослужителей, Карло Вентреска видел в них какие угодно эмоции, но только не эти.


It was then the camerlegno looked at the altar and saw Robert Langdon.

В этот момент камерарий посмотрел на алтарь и увидел Роберта Лэнгдона.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru