Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Angels and Demons - Дэн Браун - Ангелы и демоны

"But ..." The camerlegno searched his anguished mind for any kind of rationale. "Think of the jeopardy ... of his deeds." His voice felt weak. "What if this whore of his came forward? Or, heaven forbid, his child? Imagine the shame the church would endure."

- Но... - Камерарий искал в своем воспаленном мозгу хоть какую-нибудь зацепку. - Подумайте о том, какую угрозу церкви мог представлять его поступок! Представьте, что могло случиться, если бы его шлюха проболталась? Или, не дай Бог, объявился бы его ребенок.


Mortati's voice was tremulous. "The child has already come forward."

- Его ребенок уже объявился, - произнес Мортати дрожащим голосом.


Everything stopped.

Все замерли.


"Carlo ... ?" Mortati crumbled. "His Holiness's child ... is you."

- Карло... - прошептал старый кардинал, - ребенок его святейшества - это ты.


At that moment, the camerlegno could feel the fire of faith dim in his heart. He stood trembling on the altar, framed by Michelangelo's towering Last Judgment. He knew he had just glimpsed hell itself. He opened his mouth to speak, but his lips wavered, soundless.

И в этот миг камерарий вдруг ощутил, как в его сердце начало затухать пламя веры. Дрожа, он стоял у алтаря Сикстинской капеллы на фоне Страшного суда, изображенного Микеланджело. Он знал, что только что сам увидел ад. Камерарий открыл рот, чтобы что-то сказать, но губы его затряслись, и он не промолвил ни слова.


"Don't you see?" Mortati choked. "That is why His Holiness came to you in the hospital in Palermo when you were a boy. That is why he took you in and raised you. The nun he loved was Maria ... your mother. She left the nunnery to raise you, but she never abandoned her strict devotion to God. When the Pope heard she had died in an explosion and that you, his son, had miraculously survived ... he swore to God he would never leave you alone again. Carlo, your parents were both virgins. They kept their vows to God. And still they found a way to bring you into the world. You were their miraculous child."

- Неужели ты так ничего и не понял? - задыхаясь, спросил Мортати. - Именно поэтому его святейшество пришел к тебе в больницу в Палермо, когда ты был еще мальчиком. Именно поэтому он взял тебя к себе и растил тебя. А монахиню, которую он любил, звали Мария... это твоя мать. Мария оставила монастырь, чтобы целиком посвятить тебе свою жизнь, но она сохранила верность Создателю. Когда папа узнал, что его возлюбленная погибла во время взрыва, а ты чудесным образом спасся... он поклялся перед лицом Бога, что никогда более не оставит тебя одного. Твои родители, Карло, сохранили невинность. Они не нарушили обета, данного Богу. И все же им удалось принести тебя в этот мир. Ты - данное им чудом дитя.


The camerlegno covered his ears, trying to block out the words. He stood paralyzed on the altar. Then, with his world yanked from beneath him, he fell violently to his knees and let out a wail of anguish.

Камерарий закрыл уши руками, чтобы не слышать этих слов. Он неподвижно, словно разбитый параличом, стоял у алтаря, а затем резко, как будто из-под его ног выдернули опору, упал на колени и горестно завыл.


* * *

* * *


Seconds. Minutes. Hours.

Секунды. Минуты. Часы.


Time seemed to have lost all meaning inside the four walls of the chapel. Vittoria felt herself slowly breaking free of the paralysis that seemed to have gripped them all. She let go of Langdon's hand and began moving through the crowd of cardinals. The chapel door seemed miles away, and she felt like she was moving underwater ... slow motion.

Понятие времени в стенах капеллы, казалось, утратило всякий смысл. Виттория почувствовала, что постепенно начинает освобождаться от паралича, поразившего всех присутствующих. Она отпустила руку Лэнгдона и начала проталкиваться сквозь толпу кардиналов. Ей казалось, что от дверей капеллы ее отделяет несколько миль и что она двигается под водой... медленно и с трудом.


As she maneuvered through the robes, her motion seemed to pull others from their trance. Some of the cardinals began to pray. Others wept. Some turned to watch her go, their blank expressions turning slowly to a foreboding cognition as she moved toward the door. She had almost reached the back of the crowd when a hand caught her arm. The touch was frail but resolute. She turned, face to face with a wizened cardinal. His visage was clouded by fear.

Ее движение, видимо, вывело из транса всех остальных. Один из кардиналов начал молиться. Некоторые рыдали. Часть священников следили за ее движениями, и по мере того, как девушка приближалась к дверям, отрешенные взгляды кардиналов начали приобретать осмысленное и отнюдь не дружелюбное выражение. Она почти пробилась сквозь толпу, когда кто-то схватил ее за руку. Виттория обернулась и оказалась лицом к лицу с одним из служителей церкви. Его морщинистое, похожее на печеное яблоко лицо было искажено страхом.


"No," the man whispered. "You cannot."

- Нет, - прошептал старец. - Вы не должны уходить.


Vittoria stared, incredulous.

Виттория замерла, не поверив своим ушам.


Another cardinal was at her side now. "We must think before we act."

- Прежде чем перейти к действиям, нам необходимо все продумать, - сказал второй кардинал, преграждая ей путь.


And another. "The pain this could cause ..."

- Это может иметь весьма болезненные последствия для... - вступил третий.


Vittoria was surrounded. She looked at them all, stunned.

Виттория оказалась в окружении. Недоуменно оглядывая кардиналов, она сказала:


"But these deeds here today, tonight ... certainly the world should know the truth."

- Но все, что сегодня произошло... Мир должен узнать правду.


"My heart agrees," the wizened cardinal said, still holding her arm, "and yet it is a path from which there is no return. We must consider the shattered hopes. The cynicism. How could the people ever trust again?"

- Сердцем я с вами, - произнес, не отпуская ее руки, морщинистый старец, - однако мы вступили на путь, с которого нет возврата. Нам необходимо подумать о разбитых надеждах. Я понимаю, что это цинизм. Но ведь люди после всего этого никогда нам не поверят.


Suddenly, more cardinals seemed to be blocking her way. There was a wall of black robes before her.

Девушке стало казаться, что число преградивших ей путь кардиналов постоянно растет. Вскоре перед ней образовалась стена из черных сутан.


"Listen to the people in the square," one said. "What will this do to their hearts? We must exercise prudence."

- Прислушайтесь к людям на площади, - сказал один из священнослужителей. - Ведь это может разбить их сердца. Необходимо вести себя с максимальным благоразумием.


"We need time to think and pray," another said. "We must act with foresight. The repercussions of this ..."

- Нам нужно время, чтобы все обдумать и помолиться, - произнес другой. - Кроме того, следует думать о будущем. Последствия этого печального...


"He killed my father!" Vittoria said. "He killed his own father!"

- Но он убил моего отца! - воскликнула Виттория. - Он убил своего отца!


"I'm certain he will pay for his sins," the cardinal holding her arm said sadly.

- Я уверен, что он заплатит за все свои грехи, - произнес державший ее за руку кардинал.


Vittoria was certain too, and she intended to ensure he paid. She tried to push toward the door again, but the cardinals huddled closer, their faces frightened.

Виттория в этом тоже не сомневалась, но ей хотелось обеспечить неотвратимость расплаты. Девушка возобновила попытки протолкнуться к дверям, но кардиналы с испуганным видом лишь теснее сомкнули ряды.


"What are you going to do?" she exclaimed. "Kill me?"

- Что вы собираетесь сделать? - спросила она. - Убить меня?


The old men blanched, and Vittoria immediately regretted her words. She could see these men were gentle souls. They had seen enough violence tonight. They meant no threat. They were simply trapped. Scared. Trying to get their bearings.

Лица кардиналов побелели, и Виттория тут же пожалела о произнесенных сгоряча словах. Она видела, что у всех этих стариков доброе сердце и никакой угрозы ей они не представляют. В эту ночь кардиналы уже насмотрелись на насилие. Члены конклава просто оказались в ловушке и смертельно испугались. Им было необходимо собраться с мыслями.


"I want ..." the wizened cardinal said, "... to do what is right."

- Я не хочу, - сказал морщинистый кардинал, - чтобы мы совершили ошибку...


"Then you will let her out," a deep voice declared behind her. The words were calm but absolute. Robert Langdon arrived at her side, and she felt his hand take hers. "Ms. Vetra and I are leaving this chapel. Right now."

- В таком случае дайте ей уйти, - произнес чей-то глубокий голос. Слова прозвучали спокойно, но абсолютно уверенно. К Виттории подошел Роберт Лэнгдон и взял ее руку в свою. - Мисс Ветра и я немедленно покидаем капеллу.


Faltering, hesitant, the cardinals began to step aside.

Кардиналы начали неохотно расступаться.


"Wait!"

- Постойте!


It was Mortati. He moved toward them now, down the center aisle, leaving the camerlegno alone and defeated on the altar. Mortati looked older all of a sudden, wearied beyond his years. His motion was burdened with shame. He arrived, putting a hand on Langdon's shoulder and one on Vittoria's as well. Vittoria felt sincerity in his touch. The man's eyes were more tearful now.

Мортати шел к ним по центральному проходу, оставив камерария в одиночестве у алтаря. Кардинал, казалось, постарел еще на несколько лет. Он выглядел значительно старше своего и так уже очень преклонного возраста. Священник шел медленно, сгорбившись под тяжким бременем позора. Подойдя к ним, он положил одну руку на плечо Лэнгдона, а другую - Виттории. Девушка сразу ощутила искренность этого прикосновения. Глаза старика были наполнены слезами.


"Of course you are free to go," Mortati said. "Of course." The man paused, his grief almost tangible. "I ask only this ..." He stared down at his feet a long moment then back up at Vittoria and Langdon. "Let me do it. I will go into the square right now and find a way. I will tell them. I don't know how ... but I will find a way. The church's confession should come from within. Our failures should be our own to expose."

- Конечно, вы можете уйти, - сказал Мортати. - Конечно... - повторил он и после короткой паузы произнес: - Я прошу лишь об одном... - Кардинал долго смотрел в пол, а затем, снова подняв глаза на Лэнгдона и Витторию, продолжил: - Позвольте мне сделать это. Я сейчас выйду на площадь и найду способ все им сказать. Пока не знаю как... но я все им скажу. Церковь должна сама покаяться в своих прегрешениях. Мы сами должны изобличить свои пороки.


Mortati turned sadly back toward the altar.

Поворачиваясь к алтарю, Мортати печально сказал:


"Carlo, you have brought this church to a disastrous juncture." He paused, looking around. The altar was bare.

- Карло, ты поставил нашу церковь в критическое положение... - Он выдержал паузу, но продолжения не последовало.


There was a rustle of cloth down the side aisle, and the door clicked shut.

В боковом проходе Сикстинской капеллы послышался шорох, а затем раздался звук захлопнувшейся двери.


The camerlegno was gone.

Камерарий исчез.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru