Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Dan Brown - Digital Fortress - Дэн Браун - Цифровая крепость

CHAPTER 6

ГЛАВА 6


Although Ensei Tankado was not alive during the Second World War, he carefully studied everything about it-particularly about its culminating event, the blast in which 100,000 of his countrymen where incinerated by an atomic bomb.

Хотя Энсей Танкадо еще не родился, когда шла Вторая мировая война, он тщательно изучал все, что было о ней написано, - особенно о кульминации войны, атомном взрыве, в огне которого сгорело сто тысяч его соотечественников.


Hiroshima, 8:15 a.m. August 6, 1945-a vile act of destruction. A senseless display of power by a country that had already won the war. Tankado had accepted all that. But what he could never accept was that the bomb had robbed him of ever knowing his mother. She had died giving birth to him-complications brought on by the radiation poisoning she'd suffered so many years earlier.

Хиросима, 6 августа 1945 года, 8.15 утра. Акт безжалостного уничтожения. Бесчувственная демонстрация силы страной, уже добившейся победы. С этим Танкадо сумел примириться. Но он не смог примириться с тем, что этот взрыв лишил его возможности познакомиться с собственной матерью. Произведя его на свет, она умерла из-за осложнений, вызванных радиационным поражением, от которого страдала многие годы.


In 1945, before Ensei was born, his mother, like many of her friends, traveled to Hiroshima to volunteer in the burn centers. It was there that she became one of the hibakusha-the radiated people. Nineteen years later, at the age of thirty-six, as she lay in the delivery room bleeding internally, she knew she was finally going to die. What she did not know was that death would spare her the final horror-her only child was to be born deformed.

В 1945 году, когда Энсей еще не родился, его мать вместе с другими добровольцами поехала в Хиросиму, где работала в одном из ожоговых центров. Там она и стала тем, кого японцы именуют хибакуся - человеком, подвергшимся облучению. Через девятнадцать лет, в возрасте тридцати шести лет, она лежала в родильном отделении больницы, страдая от внутреннего кровотечения, и знала, что умирает. Она не знала лишь того, что смерть избавит ее от еще большего ужаса: ее единственный ребенок родится калекой.


Ensei's father never even saw his son. Bewildered by the loss of his wife and shamed by the arrival of what the nurses told him was an imperfect child who probably would not survive the night, he disappeared from the hospital and never came back. Ensei Tankado was placed in a foster home.

Отец Энсея так ни разу и не взглянул на сына. Ошеломленный потерей жены и появлением на свет неполноценного, по словам медсестер, ребенка, которому скорее всего не удастся пережить ночь, он исчез из больницы и больше не вернулся. Энсея Танкадо отдали в приемную семью.


Every night the young Tankado stared down at the twisted fingers holding his daruma wish-doll and swore he'd have revenge-revenge against the country that had stolen his mother and shamed his father into abandoning him. What he didn't know was that destiny was about to intervene.

Каждую ночь юный Танкадо смотрел на свои скрюченные пальцы, вцепившиеся в куклу Дарума (note <Дарума - кукла, изображающая божество буддийского пантеона. У нее отсутствуют руки и ноги. - Примеч. ред.>), и клялся, что отомстит - отомстит стране, которая лишила его матери, а отца заставила бросить его на произвол судьбы. Не знал он только одного - что в его планы вмешается судьба.


In February of Ensei's twelfth year, a computer manufacturer in Tokyo called his foster family and asked if their crippled child might take part in a test group for a new keyboard they'd developed for handicapped children. His family agreed.

В феврале того года, когда Энсею исполнилось двенадцать, его приемным родителям позвонили из токийской фирмы, производящей компьютеры, и предложили их сыну-калеке принять участие в испытаниях новой клавиатуры, которую фирма сконструировала для детей с физическими недостатками. Родители согласились.


Although Ensei Tankado had never seen a computer, it seemed he instinctively knew how to use it. The computer opened worlds he had never imagined possible. Before long it became his entire life. As he got older, he gave classes, earned money, and eventually earned a scholarship to Doshisha University. Soon Ensei Tankado was known across Tokyo as fugusha kisai-the crippled genius.

Хотя Энсей Танкадо никогда прежде не видел компьютера, он как будто инстинктивно знал, как с ним обращаться. Компьютер открыл перед ним мир, о существовании которого он даже не подозревал, и вскоре заполнил всю его жизнь. Повзрослев, он начал давать компьютерные уроки, зарабатывать деньги и в конце концов получил стипендию для учебы в Университете Досися. Вскоре слава о фугуся-кисай, гениальном калеке, облетела Токио.


Tankado eventually read about Pearl Harbor and Japanese war crimes. His hatred of America slowly faded. He became a devout Buddhist. He forgot his childhood vow of revenge; forgiveness was the only path to enlightenment.

Со временем Танкадо прочитал о Пёрл-Харборе и военных преступлениях японцев. Ненависть к Америке постепенно стихала. Он стал истовым буддистом и забыл детские клятвы о мести; умение прощать было единственным путем, ведущим к просветлению.


By the time he was twenty, Ensei Tankado was somewhat of an underground cult figure among programmers. IBM offered him a work visa and a post in Texas. Tankado jumped at the chance. Three years later he had left IBM, was living in New York, and was writing software on his own. He rode the new wave of public-key encryption. He wrote algorithms and made a fortune.

К двадцати годам Энсей Танкадо стал своего рода культовой фигурой, представителем программистского андеграунда. Компания "Ай-би-эм" предоставила ему визу и предложила работу в Техасе. Танкадо ухватился за это предложение. Через три года он ушел из "Ай-би-эм", поселился в Нью-Йорке и начал писать программы. Его подхватила новая волна увлечения криптографией. Он писал алгоритмы и зарабатывал неплохие деньги.


Like many of the top authors of encryption algorithms, Tankado was courted by the NSA. The irony was not lost on him-the opportunity to work in the heart of the government in a country he had once vowed to hate. He decided to go on the interview. Whatever doubts he had disappeared when he met Commander Strathmore. They talked frankly about Tankado's background, the potential hostility he might feel toward the U.S., his plans for the future. Tankado took a polygraph test and underwent five weeks of rigorous psychological profiles. He passed them all. His hatred had been replaced by his devotion to Buddha. Four months later Ensei Tankado went to work in the Cryptography Department of the National Security Agency.

Как и большинство талантливых программистов, Танкада сделался объектом настойчивого внимания со стороны АНБ. От него не ускользнула ирония ситуации: он получал возможность работать в самом сердце правительства страны, которую поклялся ненавидеть до конца своих дней. Энсей решил пойти на собеседование. Сомнения, которые его одолевали, исчезли, как только он встретился с коммандером Стратмором. У них состоялся откровенный разговор о его происхождении, о потенциальной враждебности, какую он мог испытывать к Соединенным Штатам, о его планах на будущее. Танкадо прошел проверку на полиграф-машине и пережил пять недель интенсивного психологического тестирования. И с успехом его выдержал. Ненависть в его сердце уступила место преданности Будде. Еще через четыре месяца Энсей Танкадо приступил к работе в Отделении криптографии Агентства национальной безопасности США.


Despite his large salary, Tankado went to work on an old Moped and ate a bag lunch alone at his desk instead of joining the rest of the department for prime rib and vichyssoise in the commissary. The other cryptographers revered him. He was brilliant-as creative a programmer as any of them had ever seen. He was kind and honest, quiet, and of impeccable ethics. Moral integrity was of paramount importance to him. It was for this reason that his dismissal from the NSA and subsequent deportation had been such a shock.

Несмотря на солидный заработок, Танкадо ездил на службу на стареньком мопеде и обедал в одиночестве за своим рабочим столом, вместо того чтобы вместе с сослуживцами поглощать котлеты из телятины и луковый суп с картофелем - фирменные блюда местной столовой. Энсей пользовался всеобщим уважением, работал творчески, с блеском, что дано немногим. Он был добрым и честным, выдержанным и безукоризненным в общении. Самым главным для него была моральная чистота. Именно по этой причине увольнение из АН Б и последующая депортация стали для него таким шоком.


Tankado, like the rest of the Crypto staff, had been working on the TRANSLTR project with the understanding that if successful, it would be used to decipher E-mail only in cases pre-approved by the Justice Department. The NSA's use of TRANSLTR was to be regulated in much the same way the FBI needed a federal court order to install a wiretap. TRANSLTR was to include programming that called for passwords held in escrow by the Federal Reserve and the Justice Department in order to decipher a file. This would prevent the NSA from listening indiscriminately to the personal communications of law-abiding citizens around the globe.

Танкадо, как и остальные сотрудники шифровалки, работал над проектом "ТРАНСТЕКСТА", будучи уверенным, что в случае успеха эта машина будет использоваться для расшифровки электронной почты только с санкции министерства юстиции. Использование "ТРАНСТЕКСТА" Агентством национальной безопасности должно было регулироваться примерно так же, как в случае ФБР, которому для установки подслушивающих устройств необходимо судебное постановление. Программное обеспечение "ТРАНСТЕКСТА" по раскрытию кодов должно храниться в Федеральной резервной системе и министерстве юстиции. Это должно было гарантировать, что АНБ не сможет перехватывать частную переписку законопослушных граждан во всем мире.


However, when the time came to enter that programming, the TRANSLTR staff was told there had been a change of plans. Because of the time pressures often associated with the NSA's anti-terrorist work, TRANSLTR was to be a free-standing decryption device whose day-to-day operation would be regulated solely by the NSA.

Однако когда настало время загрузки программного обеспечения, персоналу, работавшему с "ТРАНСТЕКСТОМ", объявили, что планы изменились. В связи с чрезвычайной обстановкой, в которой обычно осуществляется антитеррористическая деятельность АНБ, "ТРАНСТЕКСТ" станет независимым инструментом дешифровки, использование которого будет регулироваться исключительно самим АНБ.


Ensei Tankado was outraged. This meant the NSA would, in effect, be able to open everyone's mail and reseal it without their knowing. It was like having a bug in every phone in the world. Strathmore attempted to make Tankado see TRANSLTR as a law-enforcement device, but it was no use; Tankado was adamant that it constituted a gross violation of human rights. He quit on the spot and within hours violated the NSA's code of secrecy by trying to contact the Electronic Frontier Foundation. Tankado stood poised to shock the world with his story of a secret machine capable of exposing computer users around the world to unthinkable government treachery. The NSA had had no choice but to stop him.

Энсей Танкадо был возмущен. Получалось, что АНБ фактически получило возможность вскрывать всю почту и затем пересылать ее без какого-либо уведомления. Это было все равно что установить "жучки" во все телефонные аппараты на земле. Стратмор попытался убедить Танкадо, что "ТРАНСТЕКСТ" - это орудие охраны правопорядка, но безуспешно: Танкадо продолжал настаивать на том, что это грубейшее нарушение гражданских прав. Он немедленно уволился и сразу же нарушил Кодекс секретности АНБ, попытавшись вступить в контакт с Фондом электронных границ. Танкадо решил потрясти мир рассказом о секретной машине, способной установить тотальный правительственный контроль над пользователями компьютеров по всему миру. У АН Б не было иного выбора, кроме как остановить его любой ценой.


Tankado's capture and deportation, widely publicized among on-line newsgroups, had been an unfortunate public shaming. Against Strathmore's wishes, the NSA damage-control specialists-nervous that Tankado would try to convince people of TRANSLTR's existence-generated rumors that destroyed his credibility. Ensei Tankado was shunned by the global computer community-nobody trusted a cripple accused of spying, particularly when he was trying to buy his freedom with absurd allegations about a U.S. code-breaking machine.

Арест и депортация Танкадо, широко освещавшиеся средствами массовой информации, стали печальным и позорным событием. Вопреки желанию Стратмора специалисты по заделыванию прорех такого рода, опасаясь, что Танкадо попытается убедить людей в существовании "ТРАНСТЕКСТА", начали распускать порочащие его слухи. Энсей Танкадо стал изгоем мирового компьютерного сообщества: никто не верил калеке, обвиняемому в шпионаже, особенно когда он пытался доказать свою правоту, рассказывая о какой-то фантастической дешифровальной машине АНБ.


The oddest thing of all was that Tankado seemed to understand; it was all part of the intelligence game. He appeared to harbor no anger, only resolve. As security escorted him away, Tankado spoke his final words to Strathmore with a chilling calm.

Самое странное заключалось в том, что Танкадо, казалось, понимал, что таковы правила игры. Он не дал волю гневу, а лишь преисполнился решимости. Когда службы безопасности выдворяли его из страны, он успел сказать несколько слов Стратмору, причем произнес их с ледяным спокойствием:


"We all have a right to keep secrets," he'd said. "Someday I'll see to it we can."

- Мы все имеем право на тайну. И я постараюсь это право обеспечить.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru