Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Chapter 3 - ГЛАВА 3.

- А вы разве не со мной?

La Pyramide.

La Pyramide.


The new entrance to the Paris Louvre had become almost as famous as the museum itself. The controversial, neomodern glass pyramid designed by Chinese-born American architect I. M. Pei still evoked scorn from traditionalists who felt it destroyed the dignity of the Renaissance courtyard. Goethe had described architecture as frozen music, and Pei's critics described this pyramid as fingernails on a chalkboard. Progressive admirers, though, hailed Pei's seventy-one-foot-tall transparent pyramid as a dazzling synergy of ancient structure and modern method-a symbolic link between the old and new-helping usher the Louvre into the next millennium.

Новый вход в парижский Лувр стал почти столь же знаменитым, как и сам музей. Его украшала модернистская стеклянная пирамида, созданная американским архитектором китайского происхождения И. М. Пеем, вызывавшая негодование у традиционалистов. Они полагали, что это сооружение разрушает стиль и достоинство Ренессанса. Гете называл архитектуру застывшей музыкой, и критики Пея прозвали пирамиду скрипом ногтя по классной доске. Продвинутые же поклонники считали прозрачную, высотой в семьдесят один фут пирамиду поразительны сплавом древней традиции и современных технологий, символическим связующим звеном между прошлым и настоящим. И были убеждены, что украшенный таким образом Лувр займет достойное место в третьем тысячелетии.


"Do you like our pyramid?" the agent asked. Langdon frowned. The French, it seemed, loved to ask Americans this. It was a loaded question, of course. Admitting you liked the pyramid made you a tasteless American, and expressing dislike was an insult to the French.

- Вам нравится наша пирамида? - спросил агент. Лэнгдон нахмурился. Похоже, французы просто обожают задавать американцам такие вопросы. Вопрос, конечно, с подковыркой. Стоит признать, что пирамида нравится, и тебя тотчас же причислят к не имеющим вкуса американцам. Сказать, что не нравится, значит обидеть французов.


"Mitterrand was a bold man," Langdon replied, splitting the difference.

- Миттеран был человеком смелым и прямолинейным, - дипломатично ответил Лэнгдон.


The late French president who had commissioned the pyramid was said to have suffered from a "Pharaoh complex." Singlehandedly responsible for filling Paris with Egyptian obelisks, art, and artifacts.

Говорили, что этот покойный ныне президент Франции страдал так называемым фараоновым комплексом. С его легкой руки Париж наводнили египетские обелиски и прочие предметы древней материальной культуры.


Francois Mitterrand had an affinity for Egyptian culture that was so all-consuming that the French still referred to him as the Sphinx.

Франсуа Миттеран питал загадочное пристрастие ко всему египетскому и не отличался при этой особой разборчивостью, поэтому французы до сих пор называли его Сфинксом.


"What is the captain's name?" Langdon asked, changing topics.

- Как зовут вашего капитана? - Лэнгдон решил сменить тему разговора.


"Bezu Fache," the driver said, approaching the pyramid's main entrance. "We call him le Taureau."

- Безу Фаш, - ответил агент, направляя машину к главному входу в пирамиду. - Но мы называем его le Taureau.


Langdon glanced over at him, wondering if every Frenchman had a mysterious animal epithet.

Лэнгдон удивленно поднял на него глаза. Что за странное пристрастие у этих французов - давать людям звериные прозвища!


"You call your captain the Bull?"

- Вы называете своего капитана Быком?


The man arched his eyebrows.

Агент приподнял бровь:


"Your French is better than you admit, Monsieur Langdon."

- А ваш французский, месье Лэнгдон, куда лучше, чем вы сами в том признаетесь.


My French stinks, Langdon thought, but my zodiac iconography is pretty good. Taurus was always the bull. Astrology was a symbolic constant all over the world.

Мой французский ни к черту не годится, подумал Лэнгдон, а вот в иконографии знаков Зодиака я кое-что смыслю. Таурус всегда был быком. Астрологические символы одинаковы во всем мире.


The agent pulled the car to a stop and pointed between two fountains to a large door in the side of the pyramid.

Агент остановил машину и указал на большую дверь в пирамиде между двух фонтанов.


"There is the entrance. Good luck, monsieur."

- Вход там. Желаю удачи, месье.


"You're not coming?"


"My orders are to leave you here. I have other business to attend to."

- Согласно приказу я должен оставить вас здесь. У мен: есть другие дела.


Langdon heaved a sigh and climbed out. It's your circus.

Лэнгдон вздохнул и вылез из машины. Игра ваша, правила - тоже.


The agent revved his engine and sped off.

Взревел мотор, и "ситроен" умчался прочь.


As Langdon stood alone and watched the departing taillights, he realized he could easily reconsider, exit the courtyard, grab a taxi, and head home to bed. Something told him it was probably a lousy idea.

Глядя вслед быстро удаляющимся габаритным огням, Лэнгдон подумал: А что, если пренебречь приглашением? Пересечь площадь, поймать у выхода такси и отправиться в отель, спать?.. Но что-то подсказывало ему, что идея эта никуда не годится.


As he moved toward the mist of the fountains, Langdon had the uneasy sense he was crossing an imaginary threshold into another world. The dreamlike quality of the evening was settling around him again. Twenty minutes ago he had been asleep in his hotel room. Now he was standing in front of a transparent pyramid built by the Sphinx, waiting for a policeman they called the Bull.

Лэнгдон шагал к туманной дымке фонтанов, и у него возникло тревожное предчувствие, что он переступает воображаемый порог в какой-то совсем другой мир. Все этим вечером происходило словно во сне. Двадцать минут назад он мирно спал в гостиничном номере. И вот теперь стоит перед прозрачной пирамидой, построенной Сфинксом, и ожидает встречи с полицейским по прозвищу Бык.


I'm trapped in a Salvador Dali painting, he thought.

Я в плену картины Сальвадора Дали, подумал он.


Langdon strode to the main entrance-an enormous revolving door. The foyer beyond was dimly lit and deserted.

И шагнул к главному входу - огромной вращающейся двери. Фойе за стеклом было слабо освещено и казалось безлюдным.


Do I knock?

Может, постучать?


Langdon wondered if any of Harvard's revered Egyptologists had ever knocked on the front door of a pyramid and expected an answer. He raised his hand to bang on the glass, but out of the darkness below, a figure appeared, striding up the curving staircase. The man was stocky and dark, almost Neanderthal, dressed in a dark double-breasted suit that strained to cover his wide shoulders. He advanced with unmistakable authority on squat, powerful legs. He was speaking on his cell phone but finished the call as he arrived. He motioned for Langdon to enter.

Интересно, подумал Лэнгдон, приходилось ли кому-либо из известнейших египтологов Гарварда стучаться в дверь пирамиды в надежде, что им откроют? Он уже поднял руку, но тут за стеклом из полумрака возникла какая-то фигура. Человек торопливо поднимался по винтовой лестнице. Плотный, коренастый и темноволосый, он походил на неандертальца. Черный двубортный костюм, казалось, вот-вот лопнет на широких плечах. Ноги короткие, кривоватые, а в походке так и сквозила властность. Он на ходу говорил по мобильному телефону, но закончил разговор, как только подошел к двери, и жестом пригласил Лэнгдона войти.


"I am Bezu Fache," he announced as Langdon pushed through the revolving door. "Captain of the Central Directorate Judicial Police." His tone was fitting-a guttural rumble... like a gathering storm.

- Я Безу Фаш, - представился он, как только Лэнгдон прошел через вращающуюся дверь. - Капитан Центрального управления судебной полиции. - И голос его соответствовал внешности, так и перекатываясь громом под стеклянными сводами.


Langdon held out his hand to shake.

Лэнгдон протянул руку:


"Robert Langdon."

- Роберт Лэнгдон.


Fache's enormous palm wrapped around Langdon's with crushing force.

Огромная ладонь Фаша сдавила его руку в крепком рукопожатии.


"I saw the photo," Langdon said. "Your agent said Jacques Sauniere himself did-"

Я видел снимок, - сказал Лэнгдон. - Ваш агент говорил, будто Жак Соньер сделал это сам и...


"Mr. Langdon," Fache's ebony eyes locked on. "What you see in the photo is only the beginning of what Sauniere did."

Мистер Лэнгдон, - черные глазки Фаша были точно вырезаны из эбенового дерева, - виденное вами на снимке - это, увы, лишь малая часть того, что успел натворить Соньер.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru