Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Chapter 8 - ГЛАВА 8.

Misunderstanding breeds distrust, Langdon thought.

Непонимание порождает недоверие, подумал Лэнгдон.


Even Da Vinci's enormous output of breathtaking Christian art only furthered the artist's reputation for spiritual hypocrisy. Accepting hundreds of lucrative Vatican commissions, Da Vinci painted Christian themes not as an expression of his own beliefs but rather as a commercial venture-a means of funding a lavish lifestyle. Unfortunately, Da Vinci was a prankster who often amused himself by quietly gnawing at the hand that fed him. He incorporated in many of his Christian paintings hidden symbolism that was anything but Christian-tributes to his own beliefs and a subtle thumbing of his nose at the Church. Langdon had even given a lecture once at the National Gallery in London entitled: "The Secret Life of Leonardo: Pagan Symbolism in Christian Art."

Даже грандиозный вклад да Винчи в изобразительное искусство, вполне христианское по сути своей, воспринимался с подозрением и, как считали церковники, лишь подтверждал его репутацию духовного лицемера. Только от Ватикана Леонардо получил сотни заказов, но рисовал на христианскую тематику не по велению души и сердца и не из собственных религиозных побуждений. Нет, он воспринимал все это как некое коммерческое предприятие, способ изыскать средства для ведения разгульной жизни. К несчастью, да Винчи был шутником и проказником и часто развлекался, подрубая тот сук, на котором сидел. Во многие свои полотна на христианские темы он включил далеко не христианские тайные знаки и символы, отдавая тем самым дань своим истинным верованиям и посмеиваясь над Церковью. Как-то раз Лэнгдон даже читал лекцию в Национальной галерее в Лондоне. И называлась она "Тайная жизнь Леонардо. Языческие символы в христианском искусстве".


"I understand your concerns," Langdon now said, "but Da Vinci never really practiced any dark arts. He was an exceptionally spiritual man, albeit one in constant conflict with the Church." As Langdon said this, an odd thought popped into his mind. He glanced down at the message on the floor again. O, Draconian devil! Oh, lame saint!

- Понимаю, что вас беспокоит, - сказал Лэнгдон, - но поверьте, да Винчи никогда не занимался черной магией. Он был невероятно одаренным и духовным человеком, пусть и находился в постоянном конфликте с Церковью. - Едва он успел окончить фразу, как в голову пришла довольно неожиданная мысль. Он снова покосился на паркетный пол, где красные буквы складывались в слова. На вид идола родич! О мина зла!


"Yes?" Fache said.

- Да? - сказал Фаш.


Langdon weighed his words carefully.

Лэнгдон снова тщательно подбирал слова:


"I was just thinking that Sauniere shared a lot of spiritual ideologies with Da Vinci, including a concern over the Church's elimination of the sacred feminine from modern religion. Maybe, by imitating a famous Da Vinci drawing, Sauniere was simply echoing some of their shared frustrations with the modern Church's demonization of the goddess."

- Знаете, я только что подумал, что Соньер разделял духовные взгляды да Винчи. И не одобрял церковников, исключивших понятие священной женственности из современной религии. Возможно, имитируя знаменитый рисунок да Винчи, Соньер хотел тем самым подчеркнуть: он, как и Леонардо, страдал от того, что Церковь демонизировала богиню.


Fache's eyes hardened.

Фаш смотрел мрачно.


"You think Sauniere is calling the Church a lame saint and a Draconian devil?"

- Так вы считаете, Соньер называл Церковь "родичем идола" и приписывал ей некую "мину зла"?


Langdon had to admit it seemed far-fetched, and yet the pentacle seemed to endorse the idea on some level.

Лэнгдону пришлось признать, что так далеко он в своих заключениях не заходил. Однако пятиконечная звезда неумолимо возвращала все к той же идее.


"All I am saying is that Mr. Sauniere dedicated his life to studying the history of the goddess, and nothing has done more to erase that history than the Catholic Church. It seems reasonable that Sauniere might have chosen to express his disappointment in his final good-bye."

- Я просто хотел сказать, что мистер Соньер посвятил свою жизнь изучению истории богини, а никому на свете не удалось опорочить ее больше, чем Католической церкви. Ну и этим предсмертным актом Соньер хотел выразить свое... э-э... разочарование.


"Disappointment?" Fache demanded, sounding hostile now. "This message sounds more enraged than disappointed, wouldn't you say?"

- Разочарование? - Голос Фаша звучал почти враждебно. - Слишком уж сильные выражения он для этого подобрал, вам не кажется?


Langdon was reaching the end of his patience. "Captain, you asked for my instincts as to what Sauniere is trying to say here, and that's what I'm giving you."

Терпению Лэнгдона пришел конец. - Послушайте, капитан, вы спрашивали, что подсказывает мне интуиция, просили, чтобы я как-то объяснил, почему Соньер найден в такой позе. Вот я и объясняю, по своему разумению!


"That this is an indictment of the Church?" Fache's jaw tightened as he spoke through clenched teeth. "Mr. Langdon, I have seen a lot of death in my work, and let me tell you something. When a man is murdered by another man, I do not believe his final thoughts are to write an obscure spiritual statement that no one will understand. I believe he is thinking of one thing only." Fache's whispery voice sliced the air. "La vengeance. I believe Sauniere wrote this note to tell us who killed him."

- Стало быть, вы считаете это обвинением Церкви? - У Фаша заходили желваки, он говорил, с трудом сдерживая ярость. - Я видел немало смертей, такая уж у меня работа, мистер Лэнгдон. И позвольте сказать вот что. Когда один человек убивает другого, я не верю, чтобы у жертвы в этот момент возникала странная мысль оставить некое туманное духовное послание, значение которого разгадать никто не может. Лично я считаю, он думал только об одном. La vengeance . И думаю, что Соньер написал это, пытаясь подсказать нам, кто его убийца.


Langdon stared.

Лэнгдон удивленно смотрел на него:


"But that makes no sense whatsoever."

- Но слова не имеют никакого смысла!


"No?"

- Нет? Разве?


"No," he fired back, tired and frustrated. "You told me Sauniere was attacked in his office by someone he had apparently invited in."

- Нет, - буркнул он в ответ, усталый и разочарованный. - Вы сами говорили мне, что на Соньера напали в кабинете. Напал человек, которого он, видимо, сам и впустил.


"Yes."

- Да.


"So it seems reasonable to conclude that the curator knew his attacker."

- Отсюда напрашивается вывод, что куратор знал убийцу.


Fache nodded. "Go on."

Фаш кивнул: - Продолжайте.


"So if Sauniere knew the person who killed him, what kind of indictment is this?" He pointed at the floor. "Numeric codes? Lame saints? Draconian devils? Pentacles on his stomach? It's all too cryptic."

- Если Соньер действительно знал человека, который его убил, то что здесь указывает на убийцу? - Лэнгдон указал на знаки на полу. - Цифровой код? Какие-то идолы родича? Мины зла? Звезда на животе? Слишком уж замысловато.


Fache frowned as if the idea had never occurred to him.

Фаш нахмурился с таким видом, точно эта идея ни разу не приходила ему в голову.


"You have a point."

- Да, верно.


"Considering the circumstances," Langdon said, "I would assume that if Sauniere wanted to tell you who killed him, he would have written down somebody's name."

- С учетом всех обстоятельств, - продолжил Лэнгдон, - я бы предположил, что если Соньер намеревался сказать нам, кто убийца, он бы просто написал имя этого человека, вот и все.


As Langdon spoke those words, a smug smile crossed Fache's lips for the first time all night.

Впервые за все время на губах Фаша возникло подобие улыбки.


"Precisement," Fache said. "Precisement."

- Precisement, - сказал он. - Precisement.


I am witnessing the work of a master, mused Lieutenant Collet as he tweaked his audio gear and listened to Fache's voice coming through the headphones. The agent superieur knew it was moments like these that had lifted the captain to the pinnacle of French law enforcement.

Я стал свидетелем работы истинного мастера, размышлял лейтенант Колле, прислушиваясь к голосу Фаша, звучавшему в наушниках. Агент понимал: именно моменты, подобные этому, позволили капитану занять столь высокий пост в иерархии французских силовых служб.


Fache will do what no one else dares.

Фаш способен на то, что никто другой не осмелится сделать.


The delicate art of cajoler was a lost skill in modern law enforcement, one that required exceptional poise under pressure. Few men possessed the necessary sangfroid for this kind of operation, but Fache seemed born for it. His restraint and patience bordered on the robotic.

Тонкая лесть - почти утраченное ныне искусство, особенно современными силовиками, оно требует исключительного самообладания, тем более когда человек находится в сложных обстоятельствах. Лишь немногие способны столь тонко провести операцию, а Фаш, он, похоже, просто для этого родился. Его хладнокровию и терпению мог бы позавидовать робот.


I know who murdered Jacques Sauniere, Fache had said. You know what to do. No mistakes tonight.

Я знаю, кто убил Жака Соньера, сказал Фаш. Вызнаете, что делать. И чтоб никаких ошибок.


And so far, no mistakes had been made.

Пока они не совершили ни одной ошибки.


Collet was not yet privy to the evidence that had cemented Fache's certainty of their suspect's guilt, but he knew better than to question the instincts of the Bull. Fache's intuition seemed almost supernatural at times. God whispers in his ear, one agent had insisted after a particularly impressive display of Fache's sixth sense. Collet had to admit, if there was a God, Bezu Fache would be on His A-list. The captain attended mass and confession with zealous regularity-far more than the requisite holiday attendance fulfilled by other officials in the name of good public relations. When the Pope visited Paris a few years back, Fache had used all his muscle to obtain the honor of an audience. A photo of Fache with the Pope now hung in his office. The Papal Bull, the agents secretly called it.

Сам Колле еще не знал доказательств, на которых основывалась убежденность Фаша в вине подозреваемого. Зато он знал, что интуиция Быка никогда не подводит. Вообще интуиция Фаша временами казалась просто сверхъестественной. Сам Господь шепчет ему на ушко - так сказал один из агентов, когда Фашу в очередной раз блестяще удалось продемонстрировать наличие шестого чувства. И Колле был вынужден признать, что если Бог существует, то Фаш по прозвищу Бык наверняка ходит у него в любимчиках. Капитан усердно посещал мессы и исповеди, куда как чаще, чем принято у других чиновников его ранга, которые делали это для поддержания имиджа. Когда несколько лет назад в Париж приезжал папа римский, Фаш употребил все свои связи, всю настойчивость, чтобы добиться у него аудиенции. И снимок Фаша рядом с папой теперь висит у него в кабинете. Папский Бык - так прозвали его с тех пор агенты.


Collet found it ironic that one of Fache's rare popular public stances in recent years had been his outspoken reaction to the Catholic pedophilia scandal. These priests should be hanged twice! Fache had declared. Once for their crimes against children. And once for shaming the good name of the Catholic Church. Collet had the odd sense it was the latter that angered Fache more.

Колле считал несколько странным и даже смешным тот факт, что Фаш, обычно избегавший публичных заявлений и выступлений, так остро отреагировал на скандал, связанный с педофилией в Католической церкви. Этих священников следовало бы дважды вздернуть на виселице, заявил он тогда. Один раз за преступления против детей. А второй - за то, что опозорили доброе имя Католической церкви. Причем у Колле тогда возникло ощущение, что второе возмущало Фаша гораздо больше.


Turning now to his laptop computer, Collet attended to the other half of his responsibilities here tonight-the GPS tracking system. The image onscreen revealed a detailed floor plan of the Denon Wing, a structural schematic uploaded from the Louvre Security Office. Letting his eyes trace the maze of galleries and hallways, Collet found what he was looking for.

Вернувшись к компьютеру, Колле занялся своими непосредственными обязанностями на сегодня - системой слежения. На экране возник детальный поэтажный план крыла, где произошло преступление, схему эту он получил из отдела безопасности Лувра. Двигая мышкой, Колле внимательно просматривал путаный лабиринт галерей и коридоров. И наконец нашел то, что искал.


Deep in the heart of the Grand Gallery blinked a tiny red dot.

В глубине, в самом сердце Большой галереи, мигала крошечная красная точка.


La marque.

La marque .


Fache was keeping his prey on a very tight leash tonight. Wisely so. Robert Langdon had proven himself one cool customer.

Да, сегодня Фаш держит свою жертву на очень коротком поводке. Что ж, умно. Остается только удивляться хладнокровию этого Роберта Лэнгдона.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru