Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Chapter 20 - ГЛАВА 20.

Emerging from the shadows, Langdon and Sophie moved stealthily up the deserted Grand Gallery corridor toward the emergency exit stairwell.

Выйдя из тени перегородки, Лэнгдон с Софи бесшумно двинулись по опустевшей Большой галерее к пожарной лестнице.


As he moved, Langdon felt like he was trying to assemble a jigsaw puzzle in the dark. The newest aspect of this mystery was a deeply troubling one: The captain of the Judicial Police is trying to frame me for murder.

Лэнгдон шел и раздумывал еще над одной загадкой. Этот новый поворот в череде таинственных событий страшно беспокоил его. Капитан судебной полиции пытается пришить мне убийство. Зачем?


"Do you think," he whispered, "that maybe Fache wrote that message on the floor?"

- Как думаете, - прошептал он, - может, это Фаш написал послание на полу?


Sophie didn't even turn.

Софи даже не обернулась.


"Impossible."

- Нет, это невозможно.


Langdon wasn't so sure.

А вот Лэнгдон не был уверен.


"He seems pretty intent on making me look guilty. Maybe he thought writing my name on the floor would help his case?"

- Но он просто из кожи лезет вон, чтобы упрятать меня за решетку. Может, он приписал мое имя в надежде, что это станет веской уликой?


"The Fibonacci sequence? The P.S.? All the Da Vinci and goddess symbolism? That had to be my grandfather."

- Что именно? Последовательность Фибоначчи? Постскриптум? Все эти штучки да Винчи и символизм? Нет, на такое был способен только мой дед.


Langdon knew she was right. The symbolism of the clues meshed too perfectly-the pentacle, The Vitruvian Man, Da Vinci, the goddess, and even the Fibonacci sequence. A coherent symbolic set, as iconographers would call it. All inextricably tied.

Лэнгдон понимал: она права. Ведь символика всех ключей к разгадке сведена воедино очень умелой рукой - пятиконечная звезда, знаменитый рисунок да Винчи, символ богини, даже последовательность Фибоначчи. Последовательный набор символов, так бы сказали ученые. Все тесно связано воедино.


"And his phone call to me this afternoon," Sophie added. "He said he had to tell me something. I'm certain his message at the Louvre was his final effort to tell me something important, something he thought you could help me understand."

- И еще сегодняшний звонок, - напомнила Софи. - Ведь он говорил, что хочет рассказать мне что-то очень важное. Уверена, послание на полу Лувра - не что иное, как последняя попытка деда сообщить мне что-то важное. И только вы способны помочь мне понять, что именно.


Langdon frowned. O, Draconian devil! Oh, lame saint.! He wished he could comprehend the message, both for Sophie's well-being and for his own. Things had definitely gotten worse since he first laid eyes on the cryptic words. His fake leap out the bathroom window was not going to help Langdon's popularity with Fache one bit. Somehow he doubted the captain of the French police would see the humor in chasing down and arresting a bar of soap.

Лэнгдон нахмурился. На вид идола родич! О мина зла! Нет, смысл этих строк был ему совершенно непонятен, разобраться в нем он пока бессилен, пусть даже от этого зависит жизнь Софи, да и его собственная тоже. Все только осложнялось с каждой минутой с того момента, как он увидел эти загадочные слова. И имитация прыжка из окна тоже не добавит Лэнгдону доверия Фаша. Он сомневался, что капитан оценит юмор, обнаружив в прицепе трейлера кусок мыла вместо главного подозреваемого.


"The doorway isn't much farther," Sophie said.

- Выход уже недалеко, - сказала Софи.


"Do you think there's a possibility that the numbers in your grandfather's message hold the key to understanding the other lines?" Langdon had once worked on a series of Baconian manuscripts that contained epigraphical ciphers in which certain lines of code were clues as to how to decipher the other lines.

- Как вам кажется, могут цифры в послании вашего деда оказаться ключом к пониманию других строк? - Однажды Лэнгдону довелось работать над старинной рукописью, где эпиграфы содержали шифры и определенные строчки в них служили кодами к расшифровке остальных строк.


"I've been thinking about the numbers all night. Sums, quotients, products. I don't see anything. Mathematically, they're arranged at random. Cryptographic gibberish."

- Я весь вечер ломала голову над этими цифрами. Суммы, равенства, производные. Ничего не получается. С чисто математической точки зрения они выбраны наугад. Криптографическая бессмыслица.


"And yet they're all part of the Fibonacci sequence. That can't be coincidence."

- Однако они являются частью последовательности Фибоначчи. Это не может быть простым совпадением.


"It's not. Using Fibonacci numbers was my grandfather's way of waving another flag at me-like writing the message in English, or arranging himself like my favorite piece of art, or drawing a pentacle on himself. All of it was to catch my attention."

- Да, это не случайное совпадение. Используя последовательность Фибоначчи, дед как бы подавал мне сигнал. Впрочем, и остальное тоже служило сигналом: то, что послание было написано по-английски; расположение тела, копирующее мой любимый рисунок; пятиконечная звезда. Все ради того, чтобы привлечь мое внимание.


"The pentacle has meaning to you?"

- А что именно говорит вам пентакл?


"Yes. I didn't get a chance to tell you, but the pentacle was a special symbol between my grandfather and me when I was growing up. We used to play Tarot cards for fun, and my indicator card always turned out to be from the suit of pentacles. I'm sure he stacked the deck, but pentacles got to be our little joke."

- Ах да, я не успела вам сказать. Пятиконечная звезда еще в детстве была для меня с дедом особым символом. Мы играли в карты таро, и моя указующая карта всегда оказывалась из набора пентаклов. Уверена, дед мне подыгрывал, но с тех пор пентакл имел для нас особый смысл.


Langdon felt a chill. They played Tarot? The medieval Italian card game was so replete with hidden heretical symbolism that Langdon had dedicated an entire chapter in his new manuscript to the Tarot. The game's twenty-two cards bore names like The Female Pope, The Empress, and The Star. Originally, Tarot had been devised as a secret means to pass along ideologies banned by the Church. Now, Tarot's mystical qualities were passed on by modern fortune-tellers.

Лэнгдон удивился. Они играли в таро? Эта средневековая карточная игра была наполнена такой потайной еретической символикой, что Лэнгдон посвятил ей отдельную главу в своей новой рукописи. Игры в двадцать две карты назывались "Женщина-папа", "Императрица" и "Звезда". Изначально карты таро были придуманы как средство тайного распространения мировоззрений, чуждых Церкви и запрещенных ею. Теперь мистические свойства карт использовались в основном гадалками.


The Tarot indicator suit for feminine divinity is pentacles, Langdon thought, realizing that if Sauniere had been stacking his granddaughter's deck for fun, pentacles was an apropos inside joke.

Указующий набор в картах таро использовался для обозначения божественной сути женского начала, подумал Лэнгдон. И все опять сводится к пятиконечной звезде.


They arrived at the emergency stairwell, and Sophie carefully pulled open the door. No alarm sounded. Only the doors to the outside were wired. Sophie led Langdon down a tight set of switchback stairs toward the ground level, picking up speed as they went.

Они добрались до пожарного выхода, и Софи осторожно приоткрыла дверь на лестничную площадку. Сигнализация на этот раз не включилась. Лишь внешние двери музея были снабжены сигнализацией. Они с Лэнгдоном начали спускаться по узким пролетам, с каждым шагом прибавляя скорость.


"Your grandfather," Langdon said, hurrying behind her, "when he told you about the pentacle, did he mention goddess worship or any resentment of the Catholic Church?"

- Ваш дед, - сказал Лэнгдон, едва поспевая за Софи, - когда он говорил вам о пятиконечной звезде, то, случайно, не упоминал о поклонении богине или о каких-либо запретах Католической церкви?


Sophie shook her head.

Софи покачала головой:


"I was more interested in the mathematics of it-the Divine Proportion, PHI, Fibonacci sequences, that sort of thing."

- Меня куда больше интересовало другое. Математика "божественных пропорций", число PHI, всякие там последовательности Фибоначчи и так далее.


Langdon was surprised.

Лэнгдон удивился:


"Your grandfather taught you about the number PHI?"

- Ваш дедушка объяснял вам, что такое число PHI?


"Of course. The Divine Proportion." Her expression turned sheepish. "In fact, he used to joke that I was half divine... you know, because of the letters in my name."

- Да, конечно. Так называемая "божественная пропорция". - На лице ее возникла улыбка. - Он даже шутил... говорил, что я полубожественное создание, ну, из-за букв в моем имени.


Langdon considered it a moment and then groaned.

Лэнгдон не сразу понял, но затем до него дошло. Он даже тихонько застонал.


s-o-PHI-e.

Да, конечно же! Со-фи !..


Still descending, Langdon refocused on PHI. He was starting to realize that Sauniere's clues were even more consistent than he had first imagined.

Продолжая спускаться вниз, он сосредоточился на этом PHI. И начал понимать, что подсказки Соньера носят более последовательный характер, чем могло показаться сначала.


Da Vinci... Fibonacci numbers... the pentacle.

Да Винчи... последовательность Фибоначчи... пентакл...


Incredibly, all of these things were connected by a single concept so fundamental to art history that Langdon often spent several class periods on the topic.

Неким непостижимым образом их связывала одна из самых фундаментальных концепций в истории искусств, рассмотрению которой он, Лэнгдон, даже посвящал несколько лекций на своем курсе.


PHI.

PHI.


He felt himself suddenly reeling back to Harvard, standing in front of his "Symbolism in Art" class, writing his favorite number on the chalkboard.

Мысленно он перенесся в Гарвард, увидел себя перед аудиторией. Вот он поворачивается к доске, где мелом выведена тема "Символизм в искусстве". И пишет под ней свое любимое число:


1.618

1, 618


Langdon turned to face his sea of eager students.

А затем оборачивается и ловит любопытные взгляды студентов.


"Who can tell me what this number is?"

- Кто скажет мне, что это за число?


A long-legged math major in back raised his hand.

Сидящий в последнем ряду длинноногий математик Стетнер поднимает руку.


"That's the number PHI." He pronounced it fee.

- Это число PHI. - Произносит он его как "фи-и".


"Nice job, Stettner," Langdon said. "Everyone, meet PHI."

- Молодец, Стетнер, - говорит Лэнгдон. - Итак, прошу познакомиться, число PHI.


"Not to be confused with PI," Stettner added, grinning. "As we mathematicians like to say: PHI is one H of a lot cooler than PI!"

- И не следует путать его с "пи", - с ухмылкой добавляет Стетнер. - Как говорят у нас, математиков, буква "Н" делает его гораздо круче!


Langdon laughed, but nobody else seemed to get the joke.

Лэнгдон смеется, но, похоже, никто другой не оценил шутки.


Stettner slumped.

Стетнер опускается на скамью.


"This number PHI," Langdon continued, "one-point-six-one-eight, is a very important number in art. Who can tell me why?"

- Число PHI, - продолжает Лэнгдон, - равное одной целой шестистам восемнадцати тысячным, является самым важным и значимым числом в изобразительном искусстве. Кто скажет мне - почему?


Stettner tried to redeem himself.

Стетнер и тут не упускает случая пошутить:


"Because it's so pretty?"

- Потому, что оно такое красивое, да?


Everyone laughed.

Аудитория разражается смехом.


"Actually," Langdon said, "Stettner's right again. PHI is generally considered the most beautiful number in the universe."

- Как ни странно, - говорит Лэнгдон, - но Стетнер снова прав. Число PHI, по всеобщему мнению, признано самым красивым во вселенной.


The laughter abruptly stopped, and Stettner gloated.

Смех стихает, Стетнер явно торжествует.


As Langdon loaded his slide projector, he explained that the number PHI was derived from the Fibonacci sequence-a progression famous not only because the sum of adjacent terms equaled the next term, but because the quotients of adjacent terms possessed the astonishing property of approaching the number 1.618-PHI!

Лэнгдон готовит проектор для слайдов и объясняет, что число PHI получено из последовательности Фибоначчи, математической прогрессии, известной не только тем, что сумма двух соседних чисел в ней равна последующему числу, но и потому, что частное двух соседствующих чисел обладает уникальным свойством - приближенностью к числу 1, 618, то есть к числу PHI!


Despite PHI's seemingly mystical mathematical origins, Langdon explained, the truly mind-boggling aspect of PHI was its role as a fundamental building block in nature. Plants, animals, and even human beings all possessed dimensional properties that adhered with eerie exactitude to the ratio of PHI to 1.

И далее Лэнгдон объясняет, что, несмотря на почти мистическое происхождение, число PHI сыграло по-своему уникальную роль. Роль кирпичика в фундаменте построения всего живого на земле. Все растения, животные и даже человеческие существа наделены физическими пропорциями, приблизительно равными корню от соотношения числа PHI к 1.


"PHI's ubiquity in nature," Langdon said, killing the lights, "clearly exceeds coincidence, and so the ancients assumed the number PHI must have been preordained by the Creator of the universe. Early scientists heralded one-point-six-one-eight as the Divine Proportion."

- Эта вездесущность PHI в природе, - продолжает Лэнгдон и выключает свет в аудитории, - указывает на связь всех живых существ. Раньше считали, что число PHI было предопределено Творцом вселенной. Ученые древности называли одну целую шестьсот восемнадцать тысячных "божественной пропорцией".


"Hold on," said a young woman in the front row. "I'm a bio major and I've never seen this Divine Proportion in nature."

- Подождите, - говорит молодая девушка, сидящая в первом ряду, - я учусь на последнем курсе биологического факультета. И лично мне никогда не доводилось наблюдать "божественной пропорции" в живой природе.


"No?" Langdon grinned. "Ever study the relationship between females and males in a honeybee community?"

- Нет? - усмехнулся Лэнгдон. - Даже при изучении взаимоотношений мужских и женских особей в пчелином рое?


"Sure. The female bees always outnumber the male bees."

- Само собой. Ведь там женские особи численно всегда намного превосходят мужские.


"Correct. And did you know that if you divide the number of female bees by the number of male bees in any beehive in the world, you always get the same number?"

- Правильно. А известно ли вам, что если в любом на свете улье разделить число женских особей на число мужских, то вы всегда получите одно и то же число?


"You do?"

- Разве?


"Yup. PHI."

- Да, представьте. Число PHI.


The girl gaped.

Девушка раскрывает рот:


"NO WAY!"

- БЫТЬ ТОГО НЕ МОЖЕТ!


"Way!" Langdon fired back, smiling as he projected a slide of a spiral seashell. "Recognize this?"

- Очень даже может! - парирует Лэнгдон. Улыбается и вставляет в аппарат слайд с изображением спиралеобразной морской раковины. - Узнаете?


"It's a nautilus," the bio major said. "A cephalopod mollusk that pumps gas into its chambered shell to adjust its buoyancy."

- Это наутилус, - отвечает студентка. - Головоногий моллюск, известен тем, что закачивает газ в раковину для достижения плавучести.


"Correct. And can you guess what the ratio is of each spiral's diameter to the next?"

- Правильно. А теперь попробуйте догадаться, каково соотношение диаметра каждого витка спирали к следующему?


The girl looked uncertain as she eyed the concentric arcs of the nautilus spiral.

Девушка неуверенно разглядывает изображение спиралеобразной раковины моллюска.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru