Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Chapter 26 - ГЛАВА 26.

Despite her monumental reputation, the Mona Lisa was a mere thirty-one inches by twenty-one inches-smaller even than the posters of her sold in the Louvre gift shop. She hung on the northwest wall of the Salle des Etats behind a two-inch-thick pane of protective Plexiglas. Painted on a poplar wood panel, her ethereal, mist-filled atmosphere was attributed to Da Vinci's mastery of the sfumato style, in which forms appear to evaporate into one another.

Несмотря на репутацию величайшего в мире произведения искусства, "Мона Лиза" была совсем небольшой картиной, размером тридцать один на двадцать один дюйм, то есть даже меньше репродукций с ее изображением, продававшихся в сувенирном киоске Лувра. Она висела на северо-западной стене за пуленепробиваемым стеклом толщиной два дюйма. Написана она была маслом по дереву, на популярной в те времена среди живописцев доске из тополя, а словно затягивающая полотно туманная дымка свидетельствовала об умении да Винчи пользоваться техникой сфумато, создававшей эффект плавного перехода одной формы в другую.


Since taking up residence in the Louvre, the Mona Lisa-or La Jaconde as they call her in France-had been stolen twice, most recently in 1911, when she disappeared from the Louvre's "satte impenetrable"-Le Salon Carre. Parisians wept in the streets and wrote newspaper articles begging the thieves for the painting's return. Two years later, the Mona Lisa was discovered hidden in the false bottom of a trunk in a Florence hotel room.

Обосновавшись в Лувре, "Мона Лиза" - или "Джоконда", как называли ее во Франции, - дважды похищалась. Последний раз - в 1911 году, когда она загадочным образом исчезла из "salle impenetrable" Лувра под названием Ле салон карре. Парижане рыдали прямо на улицах и писали письма в газеты, умоляя воров вернуть похищенную картину. Два года спустя "Мону Лизу" обнаружили в гостиничном номере во Флоренции, спрятанную в сундук с двойным дном.


Langdon, now having made it clear to Sophie that he had no intention of leaving, moved with her across the Salle des Etats. The Mona Lisa was still twenty yards ahead when Sophie turned on the black light, and the bluish crescent of penlight fanned out on the floor in front of them. She swung the beam back and forth across the floor like a minesweeper, searching for any hint of luminescent ink.

Лэнгдон, дав Софи ясно понять, что уходить никуда не собирается, вместе с ней двинулся к картине. "Мона Лиза" находилась ярдах в двадцати, а Софи уже включила фонарик, и тонкий голубоватый луч высвечивал пол впереди. Софи, точно минер с миноискателем, водила лучом, стараясь обнаружить следы люминесцентных чернил.


Walking beside her, Langdon was already feeling the tingle of anticipation that accompanied his face-to-face reunions with great works of art. He strained to see beyond the cocoon of purplish light emanating from the black light in Sophie's hand. To the left, the room's octagonal viewing divan emerged, looking like a dark island on the empty sea of parquet.

Шагая рядом с ней, Лэнгдон вдруг ощутил волнение - с ним так всегда бывало, когда предстояла встреча с выдающимся произведением искусства. Напрягая зрение, он всматривался сквозь красноватое освещение. Вот слева мелькнул восьмиугольный диван, издали он напоминал одинокий островок среди мерцающей глади паркета.


Langdon could now begin to see the panel of dark glass on the wall. Behind it, he knew, in the confines of her own private cell, hung the most celebrated painting in the world.

И вот Лэнгдон уже начал различать прямоугольник темного стекла на стене. Он знал, что за этим стеклом в гордом уединении находится самое прославленное живописное полотно в мире.


The Mona Lisa's status as the most famous piece of art in the world, Langdon knew, had nothing to do with her enigmatic smile.

Лэнгдону было известно, что статус "Моны Лизы" как самой величайшей картины в мире не имеет ничего общего с загадочной улыбкой изображенной на ней женщины.


Nor was it due to the mysterious interpretations attributed her by many art historians and conspiracy buffs. Quite simply, the Mona Lisa was famous because Leonardo da Vinci claimed she was his finest accomplishment. He carried the painting with him whenever he traveled and, if asked why, would reply that he found it hard to part with his most sublime expression of female beauty.

Не связан он был и с таинственными интерпретациями, приписываемыми ей искусствоведами разных времен. Все очень просто: "Мона Лиза" стала знаменита потому, что являлась наивысшим достижением Леонардо да Винчи как живописца. Путешествуя, он всегда возил картину с собой. А когда его спрашивали почему, отвечал, что ему трудно расстаться с этим самым возвышенным изображением женской красоты, принадлежавшим его кисти.


Even so, many art historians suspected Da Vinci's reverence for the Mona Lisa had nothing to do with its artistic mastery. In actuality, the painting was a surprisingly ordinary sfumato portrait. Da Vinci's veneration for this work, many claimed, stemmed from something far deeper: a hidden message in the layers of paint. The Mona Lisa was, in fact, one of the world's most documented inside jokes. The painting's well-documented collage of double entendres and playful allusions had been revealed in most art history tomes, and yet, incredibly, the public at large still considered her smile a great mystery.

И все равно многие искусствоведы подозревали, что такая привязанность Леонардо да Винчи объясняется чем-то иным, нежели просто художественным совершенством. В действительности полотно являлось довольно стандартным портретом, исполненным в технике сфумато. И привязанность Леонардо к этому своему творению, как утверждали многие, имела куда более глубокие корни: в слоях краски крылось тайное послание. "Мона Лиза", по мнению ряда искусствоведов, являлась скрытой шуткой художника. Игривые аллюзии, которые вызывало это полотно, описаны во многих книгах по искусству, и тем не менее подавляющее большинство людей были склонны считать главной загадкой улыбку Джоконды.


No mystery at all, Langdon thought, moving forward and watching as the faint outline of the painting began to take shape. No mystery at all.

Никакой тайны тут нет, думал Лэнгдон, приближаясь к картине и наблюдая за тем, как на стене все отчетливее вырисовываются очертания полотна. Абсолютно никакой тайны.


Most recently Langdon had shared the Mona Lisa's secret with a rather unlikely group-a dozen inmates at the Essex County Penitentiary. Langdon's jail seminar was part of a Harvard outreach program attempting to bring education into the prison system-Culture for Convicts, as Langdon's colleagues liked to call it.

Не столь давно Лэнгдон объяснял тайну "Моны Лизы" довольно необычным слушателям - группе заключенных в федеральной тюрьме Эссекса. Семинар Лэнгдона был частью программы, разработанной в Гарварде и призванной нести культуру в самые отсталые слои населения, коими считались обитатели тюрем. "Культура для заключенных" - так называли эту программу коллеги Лэнгдона.


Standing at an overhead projector in a darkened penitentiary library, Langdon had shared the Mona Lisa's secret with the prisoners attending class, men whom he found surprisingly engaged-rough, but sharp.

Лекция проходила в тюремной библиотеке. Лэнгдон демонстрировал слайды и делился тайнами "Моны Лизы" с группой заключенных-мужчин. К его удивлению, они слушали с интересом и отпускали хоть и грубоватые, но остроумные реплики.


"You may notice," Langdon told them, walking up to the projected image of the Mona Lisa on the library wall, "that the background behind her face is uneven." Langdon motioned to the glaring discrepancy. "Da Vinci painted the horizon line on the left significantly lower than the right."

- Можно заметить, - говорил Лэнгдон, расхаживая перед увеличенным изображением картины на стене, - что задний план, фон за ее лицом, неровный. - И он указал, где именно. - Да Винчи изобразил линию горизонта, и в левой части она у него значительно ниже, чем в правой.


"He screwed it up?" one of the inmates asked.

- Под мухой был, что ли? - спросил один из слушателей.


Langdon chuckled.

Лэнгдон усмехнулся:


"No. Da Vinci didn't do that too often. Actually, this is a little trick Da Vinci played. By lowering the countryside on the left, Da Vinci made Mona Lisa look much larger from the left side than from the right side. A little Da Vinci inside joke. Historically, the concepts of male and female have assigned sides-left is female, and right is male. Because Da Vinci was a big fan of feminine principles, he made Mona Lisa look more majestic from the left than the right."

- Нет. Да Винчи не слишком часто напивался. Это один из его маленьких фокусов. Понизив линию горизонта с сельским пейзажем в левой части картины, он зрительно увеличил лицо Моны Лизы. Весьма характерный для него прием. Ученые утверждают, что согласно концепции женского и мужского начал левая сторона всегда считалась женской, а правая - мужской. Ну и поскольку Да Винчи по своим взглядам был поклонником женственности, вот он и изобразил ее лицо более величественным благодаря искривлению горизонта.


"I heard he was a fag," said a small man with a goatee.

- Я слышал, он лидером был, - сказал низкорослый мужчина с козлиной бородкой.


Langdon winced.

Лэнгдон поморщился:


"Historians don't generally put it quite that way, but yes, Da Vinci was a homosexual."

- У историков неоднозначное мнение на сей счет. Но вообще-то вы правы. Да Винчи был гомосексуалистом.


"Is that why he was into that whole feminine thing?"

- Так вот почему он баловался этими феминистскими штучками?


"Actually, Da Vinci was in tune with the balance between male and female. He believed that a human soul could not be enlightened unless it had both male and female elements."

- Не совсем так. Да Винчи старался найти баланс между мужским и женским началами. Верил, что душу человека можно считать просвещенной лишь тогда, когда в ней счастливо уживаются оба начала.


"You mean like chicks with dicks?" someone called.

- Как член с киской? - спросил кто-то.


This elicited a hearty round of laughs. Langdon considered offering an etymological sidebar about the word hermaphrodite and its ties to Hermes and Aphrodite, but something told him it would be lost on this crowd.

Аудитория так и покатилась со смеху. Лэнгдон собрался было углубиться в этимологию слова "гермафродит", рассказать, что произошло оно из имен двух богов, Гермеса и Афродиты, но внутренний голос подсказал ему, что здесь этого делать не стоит.


"Hey, Mr. Langford," a muscle-bound man said. "Is it true that the Mona Lisa is a picture of Da Vinci in drag? I heard that was true."

- Скажите-ка, мистер Лэнгдон, - спросил какой-то мускулистый парень, - а правду говорят, что "Мона Лиза" - это портрет самого да Винчи в женской одежде? Так многие считают.


"It's quite possible," Langdon said. "Da Vinci was a prankster, and computerized analysis of the Mona Lisa and Da Vinci's self-portraits confirm some startling points of congruency in their faces. Whatever Da Vinci was up to," Langdon said, "his Mona Lisa is neither male nor female. It carries a subtle message of androgyny. It is a fusing of both."

- Вполне возможно, - ответил Лэнгдон. - Да Винчи был большим шутником, к тому же компьютерный анализ "Моны Лизы" и автопортретов самого да Винчи подтверждает сходство этих двух лиц по основным антропометрическим показателям. Но что бы там ни замыслил да Винчи, - продолжил Лэнгдон, - его "Мона Лиза" не мужчина и не женщина. Она соединяет в себе противоположные свойства. Это слияние двух начал.


"You sure that's not just some Harvard bullshit way of saying Mona Lisa is one ugly chick."

- Может, это вы так интеллигентно выражаетесь, как принято у вас в разных там гарвардах. Вместо того чтобы просто сказать: урод эта Мона Лиза и больше ничего!


Now Langdon laughed.

Теперь уже Лэнгдон расхохотался:


"You may be right. But actually Da Vinci left a big clue that the painting was supposed to be androgynous. Has anyone here ever heard of an Egyptian god named Amon?"

- Возможно, вы правы. Но Леонардо да Винчи оставил нам ключ, подсказку на то, что в портрете соединяются противоположные свойства. Вы когда-нибудь слышали о египетском боге по имени Амон?


"Hell yes!" the big guy said. "God of masculine fertility!"

- Черт, еще бы! Конечно! - воскликнул какой-то здоровяк. - Это же бог мужской силы!


Langdon was stunned.

Лэнгдон был потрясен.


"It says so on every box of Amon condoms." The muscular man gave a wide grin. "It's got a guy with a ram's head on the front and says he's the Egyptian god of fertility."

- Так написано на каждой упаковке с презервативами "Амон". - Здоровяк ухмыльнулся. - И на ней еще нарисован парень с бараньей башкой, а ниже сказано, что это египетский бог плодовитости.


Langdon was not familiar with the brand name, but he was glad to hear the prophylactic manufacturers had gotten their hieroglyphs right.

Лэнгдону была неизвестна эта марка, оставалось лишь порадоваться тому, что производители этого профилактического средства выбрали удачное название.


"Well done. Amon is indeed represented as a man with a ram's head, and his promiscuity and curved horns are related to our modern sexual slang 'horny.' "

- Молодец! Да, Амона действительно изображали в виде мужчины с головой барана. Известна неразборчивость в связях этого животного, ну а изогнутые рога лишь призваны подчеркнуть напор и сокрушительную сексуальную силу. У нас таких мужчин называют на сленге "боец".


"No shit!"

- Правда, что ли?


"No shit," Langdon said. "And do you know who Amon's counterpart was? The Egyptian goddess of fertility?"

- Правда, - ответил Лэнгдон. - А известно ли вам, кем была партнерша Амона? Египетская богиня плодородия. Как ее звали?


The question met with several seconds of silence.

Аудитория молчала.


"It was Isis," Langdon told them, grabbing a grease pen. "So we have the male god, Amon." He wrote it down. "And the female goddess, Isis, whose ancient pictogram was once called L'ISA."

- Изис, или Исида, - сказал Лэнгдон и взял кусок мела. - Итак, у нас имеется бог-мужчина, Амон. - Он написал на доске ото слово. - И богиня-женщина, Изис. В древности ее имя египтяне отражали пиктограммой, которую можно прочесть как Л' ИЗА.


Langdon finished writing and stepped back from the projector.

Лэнгдон дописал и отступил на шаг от доски.


AMON L'ISA

АМОН Л' ИЗА


"Ring any bells?" he asked.

- Ну, смекаете, что у нас получилось? - спросил он.


"Mona Lisa... holy crap," somebody gasped.

- Мона Лиза... святый Боже! - ахнул кто-то из заключенных.


Langdon nodded.

Лэнгдон кивнул:


"Gentlemen, not only does the face of Mona Lisa look androgynous, but her name is an anagram of the divine union of male and female. And that, my friends, is Da Vinci's little secret, and the reason for Mona Lisa's knowing smile."

- Так что, как видите, джентльмены, не только лицо Моны Лизы представляет собой загадку. Само ее имя является анаграммой божественного слияния двух начал, мужского и женского. Это и есть маленький секрет да Винчи, именно поэтому Мона Лиза так загадочно улыбается нам. Будто знает нечто особенное, недоступное больше никому.


"My grandfather was here," Sophie said, dropping suddenly to her knees, now only ten feet from the Mona Lisa. She pointed the black light tentatively to a spot on the parquet floor.

- Дедушка был здесь! - воскликнула Софи и резко опустились на колени футах в десяти от картины. И указала на высвеченное фонариком на паркетном полу пятно.


At first Langdon saw nothing. Then, as he knelt beside her, he saw a tiny droplet of dried liquid that was luminescing. Ink? Suddenly he recalled what black lights were actually used for. Blood. His senses tingled. Sophie was right. Jacques Sauniere had indeed paid a visit to the Mona Lisa before he died.

Снимала Лэнгдон ничего не увидел. Затем, опустившись на колени рядом с ней, разглядел крошечную капельку высохшей жидкости, издававшую слабое свечение. Что это? Чернила? И тут он вспомнил, как обычно используются специальные маркеры. Кровь! Софи права. Перед смертью Жак Соньер действительно нанес визит "Моне Лизе".


"He wouldn't have come here without a reason," Sophie whispered, standing up. "I know he left a message for me here." Quickly striding the final few steps to the Mona Lisa, she illuminated the floor directly in front of the painting. She waved the light back and forth across the bare parquet.

- Он бы сюда просто так не пришел, - прошептала Софи и поднялась. - Знаю, где-то здесь он оставил мне еще одно сообщение. - Она подбежала к картине и осветила пол прямо под ней. Потом начала водить лучиком света по голому паркету.


"There's nothing here!"

- Здесь ничего!


At that moment, Langdon saw a faint purple glimmer on the protective glass before the Mona Lisa. Reaching down, he took Sophie's wrist and slowly moved the light up to the painting itself.

В этот момент Лэнгдон различил на пуленепробиваемом стекле какое-то слабое свечение. Взял Софи за руку и медленно притянул ее к себе. Теперь оба они смотрели на картину.


They both froze.

И застыли, точно громом пораженные.


On the glass, six words glowed in purple, scrawled directly across the Mona Lisa's face.

На стекле поперек лица Джоконды высвечивались красным шесть слов.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru