Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Chapter 28 - ГЛАВА 28.

Inside the Salle des Etats, Langdon stared in astonishment at the six words glowing on the Plexiglas. The text seemed to hover in space, casting a jagged shadow across Mona Lisa's mysterious smile.

Лэнгдон с изумлением разглядывал шесть слов, начертанных на пуленепробиваемом стекле. Казалось, они парят в воздухе, отбрасывая неровную тень на загадочную улыбку Моны Лизы.


"The Priory," Langdon whispered. "This proves your grandfather was a member!"

- Приорат, - прошептал Лэнгдон. - Еще одно доказательство, что ваш дед был членом братства!


Sophie looked at him in confusion.

Софи взглянула на него с недоумением:


"You understand this?"

- Вам понятно, что это?


"It's flawless," Langdon said, nodding as his thoughts churned. "It's a proclamation of one of the Priory's most fundamental philosophies!"

- Да, - рассеянно кивнул Лэнгдон, погруженный в собственные мысли. - Это провозглашение одного из самых фундаментальных философских принципов братства!


Sophie looked baffled in the glow of the message scrawled across the Mona Lisa's face.

Софи растерянно взирала на отсвечивающие красным слова, выведенные поперек лица Моны Лизы:


SO DARK THE CON OF MAN

ТАК ТЕМЕН ОБМАННЫЙ ХОД МЫСЛИ ЧЕЛОВЕКА


"Sophie," Langdon said, "the Priory's tradition of perpetuating goddess worship is based on a belief that powerful men in the early Christian church 'conned' the world by propagating lies that devalued the female and tipped the scales in favor of the masculine."

- Дело в том, Софи, - сказал Лэнгдон, - что традиция поклонения богине была основана у братства на веровании, что могущественные люди эпохи раннего христианства "обманывали" мир, пропагандируя лживые идеи. Идеи, обесценивающие значение женского начала и возвышающие значение начала мужского.


Sophie remained silent, staring at the words.

Софи не ответила, молча глядя на слова.


"The Priory believes that Constantine and his male successors successfully converted the world from matriarchal paganism to patriarchal Christianity by waging a campaign of propaganda that demonized the sacred feminine, obliterating the goddess from modern religion forever."

- Приорат Сиона считал, что Константину и его преемникам по мужской линии удалось отвратить мир от языческого матриархата и насадить патриархальное христианство. И делали они это, развернув пропагандистскую кампанию, где демонизировалось священное женское начало, что привело к исчезновению богини из современной религии.


Sophie's expression remained uncertain.

На лице Софи отразилось сомнение.


"My grandfather sent me to this spot to find this. He must be trying to tell me more than that."

- Дед послал меня сюда, чтобы я нашла эту запись. Наверняка он хотел сказать нечто большее.


Langdon understood her meaning. She thinks this is another code. Whether a hidden meaning existed here or not, Langdon could not immediately say. His mind was still grappling with the bold clarity of Sauniere's outward message.

Лэнгдон понял, что она имеет в виду. Она считает, что есть еще один код. Но есть ли в этой фразе какой-то потаенный смысл, он пока не знал.


So dark the con of man, he thought. So dark indeed.

Так темен обманный ход мысли человека, повторил он про себя. Вот уж воистину темен.


Nobody could deny the enormous good the modern Church did in today's troubled world, and yet the Church had a deceitful and violent history. Their brutal crusade to "reeducate" the pagan and feminine-worshipping religions spanned three centuries, employing methods as inspired as they were horrific.

Никто не посмел бы отрицать то огромное благо, которое привносит Христианская церковь в беспокойный современный мир, и тем не менее история Церкви полна насилия и обмана. Кровавые крестовые походы с целью обратить язычников в христианство и уничтожить религии, связанные с поклонением женскому началу, длились на протяжении трех веков, и методы подавления инакомыслия были чрезвычайно жестоки.


The Catholic Inquisition published the book that arguably could be called the most blood-soaked publication in human history. Malleus Maleficarum-or The Witches' Hammer-indoctrinated the world to "the dangers of freethinking women" and instructed the clergy how to locate, torture, and destroy them. Those deemed "witches" by the Church included all female scholars, priestesses, gypsies, mystics, nature lovers, herb gatherers, and any women "suspiciously attuned to the natural world." Midwives also were killed for their heretical practice of using medical knowledge to ease the pain of childbirth-a suffering, the Church claimed, that was God's rightful punishment for Eve's partaking of the Apple of Knowledge, thus giving birth to the idea of Original Sin. During three hundred years of witch hunts, the Church burned at the stake an astounding five million women.

Католическая инквизиция опубликовала книгу, которую без преувеличения можно назвать самой кровавой в истории человечества. Называлась она "Malleus Maleficarum", или в переводе с латинского "Молот ведьм". Книга предупреждала мир об "опасности свободомыслия среди женщин", а также инструктировала священником, как находить, пытать и уничтожать ведьм. К числу "ведьм" Христианская церковь того времени относила всех женщин-ученых, женщин-священников, цыганок, любительниц мистики и природы, собирательниц трав, вообще любую женщину, "выказывающую подозрительное пристрастие к миру Природы". Повитух тоже убивали - за их еретическую практику использовать различные снадобья для облегчения болей у рожениц. По утверждениям Церкви, эти страдания даны им свыше как наказание Господне за первородный грех Евы, посмевшей вкусить от Древа познания. За три века охоты за ведьмами Церковь сожгла на кострах пять миллионов женщин!


The propaganda and bloodshed had worked. Today's world was living proof.

Пропаганда и кровопролитие дали свои плоды. Сегодняшний мир - живое тому доказательство.


Women, once celebrated as an essential half of spiritual enlightenment, had been banished from the temples of the world. There were no female Orthodox rabbis, Catholic priests, nor Islamic clerics. The once hallowed act of Hieros Gamos-the natural sexual union between man and woman through which each became spiritually whole-had been recast as a shameful act. Holy men who had once required sexual union with their female counterparts to commune with God now feared their natural sexual urges as the work of the devil, collaborating with his favorite accomplice... woman.

Женщинам, считавшимся прежде воплощением священного духовного начала, запрещено занимать высокие должности. На свете не существует женщин-раввинов, католических священников, исламских муфтиев. Считавшийся некогда священным акт естественного сексуального слияния мужчины и женщины, через который оба они соединяются не только телом, но и духом, ныне признан постыдным. Мужчины в сутанах и рясах боится даже собственных вполне естественных сексуальных порывов, считают их происками самого дьявола, который совращает их через свою верную пособницу... женщину.


Not even the feminine association with the left-hand side could escape the Church's defamation. In France and Italy, the words for "left"-gauche and sinistra-came to have deeply negative overtones, while their right-hand counterparts rang of righteousness, dexterity, and correctness. To this day, radical thought was considered left wing, irrational thought was left brain, and anything evil, sinister.

Даже женские организации с "левым уклоном" не избежали гонений со стороны Церкви. Во Франции и Италии само слово "левый" - gauche и sinistre - приобрело негативный оттенок, в то время как слово "правый" стало почти полным синонимом правоты, правильности, праведности. По сей день радикально мыслящих политиков называют левым крылом, иррациональное мышление - левым, а слово sinistre переводится как "плохой", "дурной", "злой".


The days of the goddess were over. The pendulum had swung. Mother Earth had become a man's world, and the gods of destruction and war were taking their toll. The male ego had spent two millennia running unchecked by its female counterpart. The Priory of Sion believed that it was this obliteration of the sacred feminine in modern life that had caused what the Hopi Native Americans called koyanisquatsi-"life out of balance"-an unstable situation marked by testosterone-fueled wars, a plethora of misogynistic societies, and a growing disrespect for Mother Earth.

Дни богини были сочтены. Маятник качнулся в другую сторону. Мать Земля стала мужским миром, боги разрушения и войны наверстывали упущенное. Подавляемое на протяжении двух тысячелетий мужское эго вырвалось на свободу. Приорат Сиона считал, что изничтожение священного женского начала в современной жизни вызвало феномен, который американские индейцы племени хопи называли "койянискватси" - "жизнь вне равновесия", подчеркивая тем самым нестабильность ситуации в мире, страдающем от войн, обилия женоненавистнических обществ и все растущего пренебрежения к Матери Земле.


"Robert!" Sophie said, her whisper yanking him back. "Someone's coming!"

- Роберт, - шепнула Софи, - кажется, сюда кто-то идет!


He heard the approaching footsteps out in the hallway.

Тут и он услышал шаги в коридоре. Они приближались.


"Over here!" Sophie extinguished the black light and seemed to evaporate before Langdon's eyes.

- Сюда! - прошипела Софи, выключив фонарик, и Лэнгдон тут же перестал ее видеть.


For an instant he felt totally blind. Over where! As his vision cleared he saw Sophie's silhouette racing toward the center of the room and ducking out of sight behind the octagonal viewing bench. He was about to dash after her when a booming voice stopped him cold.

На секунду он совершенно ослеп. Сюда? Это куда же? Но затем глаза освоились с темнотой, и он разглядел силуэт Софи, она бежала к центру комнаты и через мгновение нырнула за большой восьмиугольный диван. Он был готов бежать следом, но его остановил грозный возглас.


"Arretez!" a man commanded from the doorway.

- Arretez! - скомандовал человек в дверях.


The Louvre security agent advanced through the entrance to the Salle des Etats, his pistol outstretched, taking deadly aim at Langdon's chest. Langdon felt his arms raise instinctively for the ceiling.

Агент из службы безопасности Лувра вошел в Саль де Эта с револьвером на изготовку. Он целился прямо в грудь Лэнгдону. Лэнгдон чисто инстинктивным жестом поднял руки.


"Couchez-vous!" the guard commanded. "Lie down!"

- Couchez-vous! - громко скомандовал мужчина. - Ложись!


Langdon was face first on the floor in a matter of seconds. The guard hurried over and kicked his legs apart, spreading Langdon out.

И через секунду Лэнгдон оказался на полу, лицом вниз. Агент подскочил и ударом ботинка заставил его раздвинуть ноги и руки.


"Mauvaise idee, Monsieur Langdon," he said, pressing the gun hard into Langdon's back. "Mauvaise idee."

- Mauvaise idee , Monsieur Langdon, - сказал он и вдавил дуло револьвера в спину Лэнгдону. - Mauvaise idee.


Face down on the parquet floor with his arms and legs spread wide, Langdon found little humor in the irony of his position. The Vitruvian Man, he thought. Face down.

Лежа лицом к полу, с нелепо раскинутыми руками и ногами, Лэнгдон не удержался от ироничного сравнения. Прямо как Витрувианский человек, подумал он. Только лицом вниз.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru