Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Chapter 34 - ГЛАВА 34.

The driver who collected Bishop Aringarosa from Leonardo da Vinci International Airport pulled up in a small, unimpressive black Fiat sedan. Aringarosa recalled a day when all Vatican transports were big luxury cars that sported grille-plate medallions and flags emblazoned with the seal of the Holy See. Those days are gone. Vatican cars were now less ostentatious and almost always unmarked. The Vatican claimed this was to cut costs to better serve their dioceses, but Aringarosa suspected it was more of a security measure. The world had gone mad, and in many parts of Europe, advertising your love of Jesus Christ was like painting a bull's-eye on the roof of your car.

Водитель, встретивший епископа Арингаросу в аэропорту Леонардо да Винчи, сидел за рулем маленького неприметного черного "фиата". Арингароса помнил время, когда служители Ватикана пользовались исключительно роскошными большими лимузинами со специальной эмблемой и флажками папского престола. Те дни давно миновали. Теперь машины Ватикана выглядели куда как скромнее и не имели отличительных знаков. Ватикан утверждал, что делается это из экономии, чтобы больше средств оставалось на благие дела; сам же Арингароса подозревал, что вызвано это соображениями безопасности. Мир сошел с ума, и во многих странах Европы демонстрировать любовь к Христу стало столь же опасно, как размахивать красной тряпкой перед быком.


Bundling his black cassock around himself, Aringarosa climbed into the back seat and settled in for the long drive to Castel Gandolfo. It would be the same ride he had taken five months ago.

Подобрав полы черной сутаны, Арингароса опустился на сиденье и приготовился к долгому путешествию до замка Гандольфо. Тот же путь ему довелось проделать пять месяцев назад.


Last year's trip to Rome, he sighed. The longest night of my life.

Последнее путешествие в Рим, вздохнул он. Самая долгая ночь в моей жизни.


Five months ago, the Vatican had phoned to request Aringarosa's immediate presence in Rome. They offered no explanation. Your tickets are at the airport. The Holy See worked hard to retain a veil of mystery, even for its highest clergy.

Пять месяцев назад позвонили из Ватикана и потребовали, чтобы епископ Арингароса незамедлительно явился в Рим. Без каких-либо объяснений. Билет вам оставили в аэропорту. Папский престол был готов на все, чтобы сохранить плотную завесу тайны во всем, что связано с высшими чинами Католической церкви.


The mysterious summons, Aringarosa suspected, was probably a photo opportunity for the Pope and other Vatican officials to piggyback on Opus Dei's recent public success-the completion of their World Headquarters in New York City. Architectural Digest had called Opus Dei's building "a shining beacon of Catholicism sublimely integrated with the modern landscape," and lately the Vatican seemed to be drawn to anything and everything that included the word "modern."

Арингароса подозревал, что сие таинственное распоряжение связано с представившейся папе и служителям Ватикана возможностью опорочить недавний публичный успех "Опус Деи": завершение строительства штаб-квартиры этой организации в Нью-Йорке. Журнал "Акитекчурел дайджест" назвал здание штаб-квартиры "сияющим маяком католицизма, органично вписавшимся в современный городской пейзаж". Надо сказать, что в Ватикане теперь с излишней восторженностью относились к слову "современный", особенно если это было связано с делами Церкви.


Aringarosa had no choice but to accept the invitation, albeit reluctantly. Not a fan of the current papal administration, Aringarosa, like most conservative clergy, had watched with grave concern as the new Pope settled into his first year in office. An unprecedented liberal, His Holiness had secured the papacy through one of the most controversial and unusual conclaves in Vatican history. Now, rather than being humbled by his unexpected rise to power, the Holy Father had wasted no time flexing all the muscle associated with the highest office in Christendom. Drawing on an unsettling tide of liberal support within the College of Cardinals, the Pope was now declaring his papal mission to be "rejuvenation of Vatican doctrine and updating Catholicism into the third millennium."

У Арингаросы не было иного выбора, кроме как принять приглашение, что он и сделал, пусть даже нехотя. Не являясь поклонником нынешней папской администрации, Арингароса, подобно большинству представителей консервативного духовенства, мрачно и настороженно наблюдал за деяниями нового папы, который занял престол всего год назад. Выдающийся либерал, его святейшество возглавил Католическую церковь в один из самых сложных и противоречивых моментов в истории Ватикана. Ничуть не ошеломленный столь неожиданным и быстрым возвышением, понтифик, похоже, не собирался тратить времени даром. И, опираясь на поддержку либерального крыла в коллегии кардиналов, во всеуслышание объявил о новой миссии папства: "обновление ватиканской доктрины, приведение католицизма в соответствие с новыми требованиями третьего тысячелетия".


The translation, Aringarosa feared, was that the man was actually arrogant enough to think he could rewrite God's laws and win back the hearts of those who felt the demands of true Catholicism had become too inconvenient in a modern world.

За этими словами Арингароса усматривал весьма опасный, по его мнению, смысл. Он боялся, что человек этот возомнил о себе слишком много, раз собрался переписать законы Божий, думая, что привлечет тем самым сердца тех, кто считает требования Католической церкви несовместимыми с реалиями современного мира.


Aringarosa had been using all of his political sway-substantial considering the size of the Opus Dei constituency and their bankroll-to persuade the Pope and his advisers that softening the Church's laws was not only faithless and cowardly, but political suicide. He reminded them that previous tempering of Church law-the Vatican II fiasco-had left a devastating legacy: Church attendance was now lower than ever, donations were drying up, and there were not even enough Catholic priests to preside over their churches.

И Арингароса использовал все свое политическое влияние - немалое, если учесть всех сочувствующих "Опус Деи", а также весьма солидный банковский счет этой организации, - чтобы убедить папу и его советчиков, что смягчение церковных законов есть не только предательство веры и трусость. Нет, это просто политическое самоубийство. Он напомнил им, что все прежние попытки смягчить церковный закон имели самые негативные последствия: число прихожан резко уменьшилось, ручеек пожертвований практически иссяк, мало того, стало просто не хватать католических священников для руководства местными приходами.


People need structure and direction from the Church, Aringarosa insisted, not coddling and indulgence!

Людям нужна жесткая структура и точные указания от Церкви, настаивал Арингароса, а не заигрывание и попустительство.


On that night, months ago, as the Fiat had left the airport, Aringarosa was surprised to find himself heading not toward Vatican City but rather eastward up a sinuous mountain road.

В ту ночь, выехав из аэропорта в "фиате", Арингароса с удивлением заметил, что направляются они не в Ватикан, а куда-то к востоку, по извилистой горной дороге.


"Where are we going?" he had demanded of his driver.

- Куда это мы едем? - осведомился он у водителя.


"Alban Hills," the man replied. "Your meeting is at Castel Gandolfo."

- В Альбан-Хиллз, - ответил тот. - Встреча назначена в замке Гандольфо.


The Pope's summer residence? Aringarosa had never been, nor had he ever desired to see it. In addition to being the Pope's summer vacation home, the sixteenth-century citadel housed the Specula Vaticana-the Vatican Observatory-one of the most advanced astronomical observatories in Europe. Aringarosa had never been comfortable with the Vatican's historical need to dabble in science. What was the rationale for fusing science and faith? Unbiased science could not possibly be performed by a man who possessed faith in God. Nor did faith have any need for physical confirmation of its beliefs.

К летней резиденции папы? Арингароса ни разу там не был, да и не слишком стремился побывать. Помимо летней резиденции папы, в этой цитадели шестнадцатого века находилась так называемая Спекула Ватикана - Ватиканская обсерватория, считавшаяся одной из самых хорошо оснащенных обсерваторий в Европе. Арингароса никогда не одобрял заигрываний Ватикана с наукой. Какой смысл смешивать науку и веру? Ведь всерьез и без предубеждений наукой просто не мог заниматься человек, по-настоящему верующий в Бога. Да и вера не нуждалась в материальном подтверждении своей правоты.


Nonetheless, there it is, he thought as Castel Gandolfo came into view, rising against a star-filled November sky. From the access road, Gandolfo resembled a great stone monster pondering a suicidal leap. Perched at the very edge of a cliff, the castle leaned out over the cradle of Italian civilization-the valley where the Curiazi and Orazi clans fought long before the founding of Rome.

И тем не менее я здесь, подумал он, когда на фоне звездного ноябрьского неба возникли очертания замка Гандольфо. С дороги замок напоминал огромного каменного монстра, готового совершить самоубийственный прыжок в пропасть. Примостившийся на самом краю скалы, он словно нависал над колыбелью итальянской цивилизации - над долиной, где задолго до основания Рима правили враждующие кланы Куриаци и Ораци.


Even in silhouette, Gandolfo was a sight to behold-an impressive example of tiered, defensive architecture, echoing the potency of this dramatic cliffside setting. Sadly, Aringarosa now saw, the Vatican had ruined the building by constructing two huge aluminum telescope domes atop the roof, leaving this once dignified edifice looking like a proud warrior wearing a couple of party hats.

Даже издали Гандольфо производил величественное впечатление. Классический образчик старинной крепостной архитектуры, он прекрасно вписывался в грозный горный пейзаж. К сожалению, отметил Арингароса, Ватикан изрядно подпортил внешний вид сооружения, возведя над крышей два огромных алюминиевых купола, где и располагалась знаменитая обсерватория. Теперь замок напоминал гордого и воинственного рыцаря, нацепившего зачем-то сразу две шляпы, в каких уместно посещать приемы.


When Aringarosa got out of the car, a young Jesuit priest hurried out and greeted him.

Не успел Арингароса выбраться из машины, как навстречу ему поспешил молодой священник-иезуит.


"Bishop, welcome. I am Father Mangano. An astronomer here."

- Добро пожаловать, епископ. Я отец Мангано. Работаю здесь астрономом.


Good for you. Aringarosa grumbled his hello and followed his host into the castle's foyer-a wide-open space whose decor was a graceless blend of Renaissance art and astronomy images. Following his escort up the wide travertine marble staircase, Aringarosa saw signs for conference centers, science lecture halls, and tourist information services. It amazed him to think the Vatican was failing at every turn to provide coherent, stringent guidelines for spiritual growth and yet somehow still found time to give astrophysics lectures to tourists.

С чем тебя и поздравляю. Арингароса буркнул слова приветствия и последовал за священником в холл замка. Просторное помещение с довольно безвкусным декором, украшенное образчиками искусства Ренессанса и разными астрономическими картинками и картами. Они поднялись по широкой мраморной лестнице, и Арингароса увидел на стенах объявления о проведении научных конференций, различных тематических лекций, а также специальных астрономических экскурсий для туристов. Просто удивительно, подумал он, на что растрачивает Ватикан силы и время, вместо того чтобы заботиться о духовности прихожан и служить надежным проводником к вере истинной.


"Tell me," Aringarosa said to the young priest, "when did the tail start wagging the dog?"

- Скажите-ка, - обратился Арингароса к молодому священнику, - с каких это пор хвост начал бежать впереди собаки?


The priest gave him an odd look.

Молодой человек удивился:


"Sir?"

- Простите, сэр?


Aringarosa waved it off, deciding not to launch into that particular offensive again this evening. The Vatican has gone mad. Like a lazy parent who found it easier to acquiesce to the whims of a spoiled child than to stand firm and teach values, the Church just kept softening at every turn, trying to reinvent itself to accommodate a culture gone astray.

Но Арингароса лишь отмахнулся, решив не пускаться в дальнейшие объяснения и не портить себе вечер. Ватикан окончательно сошел с ума. Похож на ленивого родителя, готового исполнить любую прихоть капризного ребенка, но не способного проявить твердость и приобщить его к истинным ценностям. Так и Церковь, забыв об истинном своем предназначении, уступает теперь на каждом шагу, старается подстроиться под прихоти современной цивилизации.


The top floor's corridor was wide, lushly appointed, and led in only one direction-toward a huge set of oak doors with a brass sign.

Широкий коридор на верхнем этаже вел в одном направлении - к высоким двойным дубовым дверям с медной табличкой:


BIBLIOTECA ASTRONOMICA

АСТРОНОМИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА


Aringarosa had heard of this place-the Vatican's Astronomy Library-rumored to contain more than twenty-five thousand volumes, including rare works of Copernicus, Galileo, Kepler, Newton, and Secchi. Allegedly, it was also the place in which the Pope's highest officers held private meetings... those meetings they preferred not to hold within the walls of Vatican City.

Арингароса был наслышан об этом месте, знаменитой Астрономической библиотеке Ватикана. Ходили слухи, что там хранится свыше двадцати пяти тысяч томов, в том числе такие раритеты, как труды Коперника, Галилея, Кеплера, Ньютона и многих других ученых. И еще говорили, что именно здесь, в библиотеке, папа проводит частные встречи с высшими чинами церковной иерархии... встречи, содержание которых не следовало выносить за пределы Ватикана.


Approaching the door, Bishop Aringarosa would never have imagined the shocking news he was about to receive inside, or the deadly chain of events it would put into motion. It was not until an hour later, as he staggered from the meeting, that the devastating implications settled in. Six months from now! he had thought. God help us!

Приближаясь к дубовым дверям, епископ Арингароса и представить не мог, какие шокирующие новости ждут его там, началом какой ужасной цепи событий станет эта встреча. Лишь час спустя, когда он нетвердым шагом вышел из библиотеки, он окончательно осознал, сколь разрушительные последствия может иметь услышанное им там. Осталось всего шесть месяцев, подумал он. Да поможет нам Господь!


Now, seated in the Fiat, Bishop Aringarosa realized his fists were clenched just thinking about that first meeting. He released his grip and forced a slow inhalation, relaxing his muscles.

И вот теперь, сидя в "фиате", епископ Арингароса, судорожно сжав руки в кулаки, вспоминал о той первой встрече. Затем спохватился, разжал пальцы и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь расслабиться.


Everything will be fine, he told himself as the Fiat wound higher into the mountains. Still, he wished his cell phone would ring. Why hasn't the Teacher called me? Silas should have the keystone by now.

Все будет хорошо, твердил он мысленно по мере того, как "фиат" забирался все выше в горы. Странно, однако, что мобильный телефон молчит. Почему не звонит Учитель? Ведь к этому времени Сайлас уже должен был завладеть краеугольным камнем.


Trying to ease his nerves, the bishop meditated on the purple amethyst in his ring. Feeling the textures of the mitre-crozier applique and the facets of the diamonds, he reminded himself that this ring was a symbol of power far less than that which he would soon attain.

Пытаясь успокоиться, епископ принялся рассматривать пурпурный аметист в кольце. Ощупывая прохладную и гладкую его поверхность, обрамленную россыпью искусно ограненных бриллиантов, он напомнил себе, что кольцо это - символ значительно меньшей власти, чем он рассчитывал получить в самом скором времени.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru