Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Chapter 61 - ГЛАВА 61.

Princess Sophie.

Принцесса Софи.


Sophie felt hollow as she listened to the clicking of Teabing's crutches fade down the hallway. Numb, she turned and faced Langdon in the deserted ballroom. He was already shaking his head as if reading her mind.

Софи слушала, как, постукивая костылями, удаляется по коридору сэр Тибинг, и вдруг ощутила себя опустошенной. Она обернулась, молча ища глазами Лэнгдона. Тот, словно прочитав ее мысли, покачал головой.


"No, Sophie," he whispered, his eyes reassuring. "The same thought crossed my mind when I realized your grandfather was in the Priory, and you said he wanted to tell you a secret about your family. But it's impossible." Langdon paused. "Sauniere is not a Merovingian name."

- Нет, Софи, - прошептал он. - Та же мысль пришла мне в голову, когда я понял, что ваш дед был членом Приората. Когда вы сказали, что он собирался открыть вам секрет о семье. Но это невозможно. - Лэнгдон на секунду умолк. - Соньер... эта фамилия не имеет отношения к Меровингам.


Sophie wasn't sure whether to feel relieved or disappointed. Earlier, Langdon had asked an unusual passing question about Sophie's mother's maiden name. Chauvel. The question now made sense.

Софи не знала, как ей реагировать: огорчаться или радоваться. Чуть раньше Лэнгдон как бы между делом задал ей странный вопрос о девичьей фамилии матери. Фамилия матери Софи до брака была Шовель. Теперь она поняла смысл вопроса.


"And Chauvel?" she asked, anxious.

- Ну а Шовель? - осторожно спросила Софи.


Again he shook his head. "I'm sorry. I know that would have answered some questions for you. Only two direct lines of Merovingians remain. Their family names are Plantard and Saint-Clair. Both families live in hiding, probably protected by the Priory."

И снова он отрицательно покачал головой: - Простите. Следовало бы объяснить вам раньше. Осталось лишь две линии прямых потомков Меровингов. И фамилии этих семей - Плантар и Сен-Клер. Обе эти семьи живут где-то, очевидно, под защитой Приората.


Sophie repeated the names silently in her mind and then shook her head. There was no one in her family named Plantard or Saint-Clair. A weary undertow was pulling at her now. She realized she was no closer than she had been at the Louvre to understanding what truth her grandfather had wanted to reveal to her. Sophie wished her grandfather had never mentioned her family this afternoon. He had torn open old wounds that felt as painful now as ever. They are dead, Sophie. They are not coming back. She thought of her mother singing her to sleep at night, of her father giving her rides on his shoulders, and of her grandmother and younger brother smiling at her with their fervent green eyes. All that was stolen. And all she had left was her grandfather.

Софи мысленно повторила эти фамилии, чтобы запомнить, затем покачала головой. Ни один из членов ее семьи не носил фамилии Плантар или Сен-Клер. И тут вдруг на нее навалились тоска и странное оцепенение. Она понимала, что ни на шаг не продвинулась к пониманию того, какую тайну собирался поведать ей дед. Лучше бы уж он вообще не упоминал о ее семье. Он задел старые раны, оказалось, что они так и не зажили. Они мертвы, Софи. Они никогда уже не вернутся. Она вспомнила маму, вспомнила, как та пела ей колыбельные перед сном. Вспомнила, как отец, посадив ее на плечи, весело скачет по комнате, а бабушка и младший брат улыбаются, смотрят на них яркими зелеными глазами. И все это у нее украдено. Остался один лишь дед.


And now he is gone too. I am alone.

А теперь, когда и он ушел, я совсем одна.


Sophie turned quietly back to The Last Supper and gazed at Mary Magdalene's long red hair and quiet eyes. There was something in the woman's expression that echoed the loss of a loved one. Sophie could feel it too.

Софи обернулась к "Тайной вечере" и принялась разглядывать Марию Магдалину, женщину с длинными рыжими волосами и добрыми грустными глазами. Было в глазах этой женщины нечто, заставлявшее Софи вспомнить о потере близких и любимых.


"Robert?" she said softly.

- Роберт... - тихо окликнула она.


He stepped closer.

Лэнгдон подошел поближе.


"I know Leigh said the Grail story is all around us, but tonight is the first time I've ever heard any of this."

- Лью только что говорил, что история Грааля... она лежит на поверхности. Сегодня я впервые об этом услышала.


Langdon looked as if he wanted to put a comforting hand on her shoulder, but he refrained.

Лэнгдон хотел было утешающим жестом положить ей руку на плечо, но воздержался.


"You've heard her story before, Sophie. Everyone has. We just don't realize it when we hear it."

- Вы слышали эту историю и прежде, Софи. Каждый слышал. Просто не совсем понимали, о чем идет речь.


"I don't understand."

- Я и сейчас не понимаю.


"The Grail story is everywhere, but it is hidden. When the Church outlawed speaking of the shunned Mary Magdalene, her story and importance had to be passed on through more discreet channels... channels that supported metaphor and symbolism."

- История Грааля как бы везде и в то же время являет собой тайну. Когда Церковь, причислив Марию Магдалину к отверженным, хотела запретить все разговоры о ней, ее история стала передаваться по скрытым каналам, в основном в форме метафор и символов.


"Of course. The arts."

- Да, конечно, это я понимаю. Через искусство.


Langdon motioned to The Last Supper.

Лэнгдон указал на "Тайную вечерю":


"A perfect example. Some of today's most enduring art, literature, and music secretly tell the history of Mary Magdalene and Jesus."

- Вот превосходный пример. Да и многие современные произведения изобразительного искусства, литература, музыка говорят о том же. Об истории Марии Магдалины и Христа.


Langdon quickly told her about works by Da Vinci, Botticelli, Poussin, Bernini, Mozart, and Victor Hugo that all whispered of the quest to restore the banished sacred feminine. Enduring legends like Sir Gawain and the Green Knight, King Arthur, and Sleeping Beauty were Grail allegories. Victor Hugo's Hunchback of Notre Dame and Mozart's Magic Flute were filled with Masonic symbolism and Grail secrets.

И Лэнгдон рассказал ей о работах да Винчи, Боттичелли, Пуссена, Бернини, Моцарта и Виктора Гюго, где в завуалированной форме делалась попытка восстановить запрещенный церковниками образ священного женского начала. Сказки и легенды о Зеленом рыцаре, короле Артуре, даже о Спящей красавице были аллегориями Грааля. "Собор Парижской Богоматери" Виктора Гюго, "Волшебная флейта" Моцарта изобилуют масонскими символами и аллюзиями с историей Грааля.


"Once you open your eyes to the Holy Grail," Langdon said, "you see her everywhere. Paintings. Music. Books. Even in cartoons, theme parks, and popular movies."

- Стоит только раскрыть глаза, - продолжил Лэнгдон, - стоит только понять, что на самом деле есть Грааль, и вы увидите его повсюду. В живописи. Музыке. Литературе. Даже в мультфильмах, развлекательных парках и самых популярных художественных фильмах.


Langdon held up his Mickey Mouse watch and told her that Walt Disney had made it his quiet life's work to pass on the Grail story to future generations. Throughout his entire life, Disney had been hailed as "the Modern-Day Leonardo da Vinci." Both men were generations ahead of their times, uniquely gifted artists, members of secret societies, and, most notably, avid pranksters. Like Leonardo, Walt Disney loved infusing hidden messages and symbolism in his art. For the trained symbologist, watching an early Disney movie was like being barraged by an avalanche of allusion and metaphor.

Лэнгдон отвернул манжет рубашки и продемонстрировал ей часы с Микки-Маусом, а потом рассказал о том, как всю жизнь Уолт Дисней работал над тем, чтобы передать историю Грааля будущим поколениям. За это друзья даже прозвали его современным Леонардо да Винчи. Ведь оба эти человека опережали свое время, были чрезвычайно одаренными художниками, членами тайных обществ и, что самое главное, заядлыми шутниками. Подобно Леонардо, Уолт Дисней просто обожал использовать в своем искусстве зашифрованные послания и символические знаки. Любой мало-мальски опытный ученый, специалист по символам, мог отыскать в ранних фильмах Диснея целую лавину метафор и аллюзий.


Most of Disney's hidden messages dealt with religion, pagan myth, and stories of the subjugated goddess. It was no mistake that Disney retold tales like Cinderella, Sleeping Beauty, and Snow White-all of which dealt with the incarceration of the sacred feminine. Nor did one need a background in symbolism to understand that Snow White-a princess who fell from grace after partaking of a poisoned apple-was a clear allusion to the downfall of Eve in the Garden of Eden. Or that Sleeping Beauty's Princess Aurora-code-named "Rose" and hidden deep in the forest to protect her from the clutches of the evil witch-was the Grail story for children.

Большинство тайных посланий Диснея были тесно связаны с религией, языческими мифами и историями сверженной богини. Далеко не случайно он экранизировал такие популярные сказки, как "Золушка", "Спящая красавица" и "Белоснежка", - все они повествовали об угнетении священного женского начала. Не нужно быть ученым, сведущим в символике, чтобы догадаться: Белоснежка - это принцесса, впавшая в немилость после того, как посмела откусить от отравленного яблока. Здесь просматривается прямая аллюзия с грехопадением Евы в садах Эдема. Или же принцесса Аврора из "Спящей красавицы". Тайное ее имя - Роза, и Дисней прячет красавицу в дремучем лесу, чтобы защитить от злой ведьмы. Чем вам не история Грааля, только для детей?


Despite its corporate image, Disney still had a savvy, playful element among its employees, and their artists still amused themselves by inserting hidden symbolism in Disney products. Langdon would never forget one of his students bringing in a DVD of The Lion King and pausing the film to reveal a freeze-frame in which the word SEX was clearly visible, spelled out by floating dust particles over Simba's head. Although Langdon suspected this was more of a cartoonist's sophomoric prank than any kind of enlightened allusion to pagan human sexuality, he had learned not to underestimate Disney's grasp of symbolism. The Little Mermaid was a spellbinding tapestry of spiritual symbols so specifically goddess-related that they could not be coincidence.

Кино - искусство корпоративное, и Дисней сумел заразить своих сотрудников духом игры. Многие его художники развлекались тем, что вводили в фильмы тайные символы. Лэнгдон часто вспоминал, как один из его студентов принес на занятия кассету с фильмом "Король-лев". Когда пленку стали прокручивать, он остановил ее в определенном месте, и все вдруг отчетливо увидели слово "SEX", плавающее над головой льва Симбы и состоящее из мелких частичек пыли. Хотя Лэнгдон подозревал, что это скорее шутка мультипликатора, а не сознательное использование аллюзии с сексуальностью язычников, он с тех пор перестал недооценивать значение символов в творчестве Диснея. Его "Русалочка" являла собой совершенно завораживающий гобелен, столь искусно сотканный из символов утраченной богини, что это не могло быть простым совпадением.


When Langdon had first seen The Little Mermaid, he had actually gasped aloud when he noticed that the painting in Ariel's underwater home was none other than seventeenth-century artist Georges de la Tour's The Penitent Magdalene-a famous homage to the banished Mary Magdalene-fitting decor considering the movie turned out to be a ninety-minute collage of blatant symbolic references to the lost sanctity of Isis, Eve, Pisces the fish goddess, and, repeatedly, Mary Magdalene. The Little Mermaid's name, Ariel, possessed powerful ties to the sacred feminine and, in the Book of Isaiah, was synonymous with "the Holy City besieged." Of course, the Little Mermaid's flowing red hair was certainly no coincidence either.

Впервые увидев "Русалочку", Лэнгдон едва сдержал возглас изумления и восторга. Он заметил, что картина в подводном царстве Ариэль - не что иное, как произведение художника семнадцатого века Джорджа де ла Тура "Кающаяся Магдалина" - дань уважения и памяти запрещенному образу Марии Магдалины. И вообще весь этот полуторачасовой фильм являл собой коллаж прямых символических ссылок на потерянную святость Исиды, Евы, богини рыб, а также Марии Магдалины. В самом имени русалочки - Ариэль - просматривались тесные связи со священным женским началом, в Книге пророка Исайи оно было синонимом "осажденного Вавилона". Ну и, разумеется, длинные рыжие волосы Русалочки тоже не были простым совпадением.


The clicking of Teabing's crutches approached in the hallway, his pace unusually brisk. When their host entered the study, his expression was stern.

В коридоре послышался стук костылей сэра Тибинга. Вот он вошел, остановился в дверях, и выражение лица его было суровым.


"You'd better explain yourself, Robert," he said coldly. "You have not been honest with me."

- Вам лучше объясниться, Роберт, - холодно и строго произнес он. - Вы были нечестны со мной.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru