Book's list / Список книг :

 

Chapter / Глава


Chapter 74 - ГЛАВА 74.

"No?" she said, her olive eyes testing him.

- Нет? - Она не сводила с него изумленных оливковых глаз.


Langdon backpedaled.

Лэнгдон замялся:


"Well... yes, in a manner of speaking, but not as we understand it today." He explained that although what she saw probably looked like a sex ritual, Hieros Gamos had nothing to do with eroticism. It was a spiritual act. Historically, intercourse was the act through which male and female experienced God. The ancients believed that the male was spiritually incomplete until he had carnal knowledge of the sacred feminine. Physical union with the female remained the sole means through which man could become spiritually complete and ultimately achieve gnosis-knowledge of the divine. Since the days of Isis, sex rites had been considered man's only bridge from earth to heaven. "By communing with woman," Langdon said, "man could achieve a climactic instant when his mind went totally blank and he could see God."

- Ну... во всяком случае, не в том смысле, как мы понимаем это сегодня. - И далее он объяснил: то, что показалось Софи сексуальным ритуалом, на самом деле не имело ничего общего с эротикой. Это был духовный акт. Ведь с исторической точки зрения совокупление было тем актом, через который мужчина и женщина познают Бога. Древние считали мужчину созданием духовно несовершенным до тех пор, пока он не прошел через плотское познание священного женского начала. Физическое слияние с женщиной было единственным способом сделать мужчину совершенным с духовной точки зрения, помогало ему овладеть "гносисом", то есть знанием божественного. Со времен Исиды сексуальные ритуалы считались для мужчины единственным мостиком между землей и небесами. - Совокупляясь с женщиной, - сказал Лэнгдон, - мужчина достигал такого состояния, при котором сознание оставляло его. И тогда он мог видеть Бога.


Sophie looked skeptical.

Софи окинула его скептическим взглядом:


"Orgasm as prayer?"

- Оргазм вместо молитвы?


Langdon gave a noncommittal shrug, although Sophie was essentially correct. Physiologically speaking, the male climax was accompanied by a split second entirely devoid of thought. A brief mental vacuum. A moment of clarity during which God could be glimpsed. Meditation gurus achieved similar states of thoughtlessness without sex and often described Nirvana as a never-ending spiritual orgasm.

В ответ Лэнгдон лишь пожал плечами. Следовало признать, что в целом Софи права. С чисто физиологической точки зрения оргазм у мужчины всегда сопровождается секундным помутнением рассудка. Эдаким ментальным вакуумом. Моментом истины, во время которого можно увидеть Бога. Гуру, занимающиеся медитацией, могли достигать такого состояния и без секса и часто описывали нирвану как нескончаемый духовный оргазм.


"Sophie," Langdon said quietly, "it's important to remember that the ancients' view of sex was entirely opposite from ours today. Sex begot new life-the ultimate miracle-and miracles could be performed only by a god. The ability of the woman to produce life from her womb made her sacred. A god. Intercourse was the revered union of the two halves of the human spirit-male and female-through which the male could find spiritual wholeness and communion with God. What you saw was not about sex, it was about spirituality. The Hieros Gamos ritual is not a perversion. It's a deeply sacrosanct ceremony."

- Софи, - тихо сказал Лэнгдон, - очень важно помнить, что взгляды древних на секс были диаметрально противоположны нынешним нашим взглядам. Секс порождает новую жизнь, это само по себе чудо, а чудеса может совершать только божество. Именно способность женщины вынашивать в чреве своем дитя, новую жизнь, и сделала ее священной. Божеством. Совокупление расценивалось как единение двух половинок человеческого духа, мужской и женской. Только через совокупление мужчина достигал духовной целостности и ощущения единения с Богом. И то, что вы видели, не имело отношения к сексу, это был чисто духовный акт. Ритуал под названием Хиерос гамос не извращение. Это глубоко духовная церемония.


His words seemed to strike a nerve. Sophie had been remarkably poised all evening, but now, for the first time, Langdon saw the aura of composure beginning to crack. Tears materialized in her eyes again, and she dabbed them away with her sleeve.

Последние его слова задели Софи. На протяжении всей ночи она держалась на удивление стойко, и тут вдруг Лэнгдон увидел, что выдержка ее оставляет. На глазах снова выступили слезы, она смахнула их рукавом свитера.


He gave her a moment. Admittedly, the concept of sex as a pathway to God was mind-boggling at first. Langdon's Jewish students always looked flabbergasted when he first told them that the early Jewish tradition involved ritualistic sex. In the Temple, no less. Early Jews believed that the Holy of Holies in Solomon's Temple housed not only God but also His powerful female equal, Shekinah. Men seeking spiritual wholeness came to the Temple to visit priestesses-or hierodules-with whom they made love and experienced the divine through physical union. The Jewish tetragrammaton YHWH-the sacred name of God-in fact derived from Jehovah, an androgynous physical union between the masculine Jah and the pre-Hebraic name for Eve, Havah.

Он дал ей время прийти в себя. Как правило, концепция, рассматривающая секс как часть пути к Богу, всегда вызывала у людей возмущение. Еврейские студенты смотрели на Лэнгдона с ужасом, когда он впервые сообщал им о том, что древние иудейские традиции включали ритуальный секс. Только в храме, никак иначе. Древние евреи считали, что в святая святых, храме Соломона, жил не только Бог, но и равная Ему по силе "половинка" женского рода, Шехина. И мужчины, ищущие духовной целостности, приходили в этот храм для свидания со жрицами. С ними они занимались любовью и постигали Бога через физическую близость. Знаменитое древнеиудейское сокращение YHWH, священное имя Бога, происходило от имени Иегова (Jehovah) и обозначения физического единения между мужским началом Jah и женским Havah - так звучало имя "Ева" на языке, предшествующем древнееврейскому.


"For the early Church," Langdon explained in a soft voice, "mankind's use of sex to commune directly with God posed a serious threat to the Catholic power base. It left the Church out of the loop, undermining their self-proclaimed status as the sole conduit to God. For obvious reasons, they worked hard to demonize sex and recast it as a disgusting and sinful act. Other major religions did the same."

- Для ранней Церкви, - тихо продолжил Лэнгдон, - использование секса как инструмента для прямого общения с Богом казалось кощунством, подрывало сами основы католицизма. Ведь это подрывало веру в Церковь как единственное связующее звено между человеком и Богом. Ну и по этой причине христианские священники просто из кожи вон лезли, стараясь демонтировать секс, заклеймить его как акт греховный и омерзительный. Кстати, и все остальные религии занимались тем же.


Sophie was silent, but Langdon sensed she was starting to understand her grandfather better. Ironically, Langdon had made this same point in a class lecture earlier this semester.

Софи молчала, но Лэнгдон чувствовал, что она начала лучше понимать деда. По иронии судьбы в том же семестре, о котором Лэнгдон вспомнил, ему пришлось затронуть на лекции ту же проблему.


"Is it surprising we feel conflicted about sex?" he asked his students. "Our ancient heritage and our very physiologies tell us sex is natural-a cherished route to spiritual fulfillment-and yet modern religion decries it as shameful, teaching us to fear our sexual desire as the hand of the devil."

- Удивительно, что у нас по поводу секса столь часто возникают разногласия, не правда ли? - заметил он. - Ведь само наше древнее наследие, сама наша физиология, казалось бы, свидетельствуют о том, что секс - занятие естественное. Весьма приятный путь к духовной полноте и совершенству. И все же современные религиозные источники описывают его как акт позорный, учат нас бояться собственных сексуальных желаний и вожделений, видят в сексе руку дьявола.


Langdon decided not to shock his students with the fact that more than a dozen secret societies around the world-many of them quite influential-still practiced sex rites and kept the ancient traditions alive. Tom Cruise's character in the film Eyes Wide Shut discovered this the hard way when he sneaked into a private gathering of ultraelite Manhattanites only to find himself witnessing Hieros Gamos. Sadly, the filmmakers had gotten most of the specifics wrong, but the basic gist was there-a secret society communing to celebrate the magic of sexual union.

Лэнгдон решил не шокировать студентов. Не стал говорить им о том, что в мире существует свыше дюжины тайных обществ - и среди них несколько весьма влиятельных, - которые до сих пор практикуют сексуальные ритуалы и придерживаются древних традиций. Герой фильма "С широко закрытыми глазами" в исполнении Тома Круза с трудом попадает на тайное собрание представителей высшей элиты с Манхэттена и становится свидетелем церемонии Хиерос гамос. К несчастью, создатели фильма превратно истолковали особенности и смысл этого ритуала, но суть была отражена: члены тайного общества собираются и восславляют таинство сексуального единения.


"Professor Langdon?" A male student in back raised his hand, sounding hopeful. "Are you saying that instead of going to chapel, we should have more sex?"

- Профессор Лэнгдон! - Какой-то паренек поднял руку и с надеждой смотрел на преподавателя. - Так вы хотите сказать, что вместо того, чтобы ходить в церковь, мы должны больше заниматься сексом? Лэнгдон усмехнулся. На крючок его поймать было не так-то просто. Он был наслышан о студенческих вечеринках в Гарварде и знал, что в сексе там недостатка не было.


Langdon chuckled, not about to take the bait. From what he'd heard about Harvard parties, these kids were having more than enough sex. "Gentlemen," he said, knowing he was on tender ground, "might I offer a suggestion for all of you. Without being so bold as to condone premarital sex, and without being so naive as to think you're all chaste angels, I will give you this bit of advice about your sex lives."

- Джентльмены, - осторожно начал он, зная, что ступает на скользкую почву, - лично я могу предложить всем вам лишь одно. Я не настолько туп, чтоб отговаривать вас от добрачных связей без презервативов, и не настолько наивен, чтоб полагать, будто все вы тут ангелы с крылышками. А потому готов дать один важный совет касательно половой жизни.


All the men in the audience leaned forward, listening intently.

Студенты затихли.


"The next time you find yourself with a woman, look in your heart and see if you cannot approach sex as a mystical, spiritual act. Challenge yourself to find that spark of divinity that man can only achieve through union with the sacred feminine."

- В следующий раз, когда найдете себе девушку, загляните прежде всего в свое сердце. И решите, можете ли вы подойти к сексу как к мистическому священному акту. Попробуйте отыскать в нем хотя бы искорку божественности, которая позволяет мужчине приблизиться к священному женскому началу.


The women smiled knowingly, nodding.

Девушки, сидевшие в аудитории, заулыбались и закивали.


The men exchanged dubious giggles and off-color jokes.

В рядах молодых людей послышались смешки и не слишком удачные шутки.


Langdon sighed. College men were still boys.

Лэнгдон вздохнул. Эти студенты - до сих пор еще мальчишки.


Sophie's forehead felt cold as she pressed it against the plane's window and stared blankly into the void, trying to process what Langdon had just told her. She felt a new regret well within her. Ten years. She pictured the stacks of unopened letters her grandfather had sent her. I will tell Robert everything. Without turning from the window, Sophie began to speak. Quietly. Fearfully.

Софи прижалась лбом к прохладному стеклу иллюминатора и невидящим взором смотрела в пространство, пытаясь осмыслить то, что говорил ей Лэнгдон. Теперь она испытывала сожаление. Целых десять лет. Перед ее мысленным взором предстали пачки нераспечатанных писем, полученных от деда. Я должна рассказать Роберту все. И вот, не отворачиваясь от иллюминатора, Софи наконец заговорила. Тихо. С опаской.


As she began to recount what had happened that night, she felt herself drifting back... alighting in the woods outside her grandfather's Normandy chateau... searching the deserted house in confusion... hearing the voices below her... and then finding the hidden door. She inched down the stone staircase, one step at a time, into that basement grotto. She could taste the earthy air. Cool and light. It was March. In the shadows of her hiding place on the staircase, she watched as the strangers swayed and chanted by flickering orange candles.

Начав рассказывать о том, что случилось с ней той ночью, она заново, шаг за шагом, переживала те события. Вот она видит свет в окнах дедовского дома в Нормандии... вот входит в дом и не видит там ни души... вот слышит чьи-то голоса внизу... затем обнаруживает потайную дверцу. Бесшумно и медленно спускается в подвал по каменной лестнице. Чувствует в воздухе влажный запах земли. Прохладно... А потом вдруг свет! Да, тогда был март. И вот, стоя на лестнице, в тени, она смотрит, как какие-то незнакомые люди раскачиваются и бормочут заклинания в мерцающем свете свечей.


I'm dreaming, Sophie told herself. This is a dream. What else could this be?

Это сон, беззвучно твердила Софи. Я сплю, и мне снится сон. Иначе просто быть не может!..


The women and men were staggered, black, white, black, white. The women's beautiful gossamer gowns billowed as they raised in their right hands golden orbs and called out in unison, "I was with you in the beginning, in the dawn of all that is holy, I bore you from the womb before the start of day."

Женщины и мужчины, чередование цветов, черное, белое, черное, белое. Платья из тонкой белой ткани колышутся, когда женщины поднимают золотые шары и выкрикивают в унисон: "Я была с тобой в начале, на рассвете всего, что есть свято! Я выносила тебя в чреве своем, прежде чем день настал!"


The women lowered their orbs, and everyone rocked back and forth as if in a trance. They were revering something in the center of the circle.

Вот женщины опускают шары и начинают раскачиваться взад и вперед, точно в трансе. И окружают нечто, лежащее на полу, в центре.


What are they looking at?

На что они смотрят?


The voices accelerated now. Louder. Faster.

Голоса звучат все громче. Темп ускоряется.


"The woman whom you behold is love!" The women called, raising their orbs again.

"Женщина, которой ты владеешь, есть любовь!" - хором выкрикивают женщины. И снова поднимают золотые шары.


The men responded, "She has her dwelling in eternity!"

А мужчины отвечают: "И жить она будет вечно!"


The chanting grew steady again. Accelerating. Thundering now. Faster. The participants stepped inward and knelt.

Ритм этих заклинаний то убыстряется, то стихает. Потом опять ускоряется и звучит с громовой силой. Участники делают шаг вперед и опускаются на колени.


In that instant, Sophie could finally see what they were all watching.

И тут наконец Софи видит то, что было скрыто от ее глаз.


On a low, ornate altar in the center of the circle lay a man. He was naked, positioned on his back, and wearing a black mask. Sophie instantly recognized his body and the birthmark on his shoulder. She almost cried out. Grand-pere! This image alone would have shocked Sophie beyond belief, and yet there was more.

На низком расписном алтаре в центре круга лежит мужчина. Он обнажен, лежит на спине, на лице черная маска. Но Софи тут же узнает его по родимому пятну на плече. Она едва сдерживает возглас: Grand-pere! Одного этого зрелища было достаточно, чтобы шокировать Софи сверх всякой меры. Но то был еще не конец.


Straddling her grandfather was a naked woman wearing a white mask, her luxuriant silver hair flowing out behind it. Her body was plump, far from perfect, and she was gyrating in rhythm to the chanting-making love to Sophie's grandfather.

Деда оседлала голая женщина в белой маске, роскошные серебристые волосы разметались по спине. Тело плотное, далеко от совершенства, и она ритмично, в такт заклинаниям, вращала задом. Занималась любовью с ее дедом!..


Sophie wanted to turn and run, but she couldn't. The stone walls of the grotto imprisoned her as the chanting rose to a fever pitch. The circle of participants seemed almost to be singing now, the noise rising in crescendo to a frenzy. With a sudden roar, the entire room seemed to erupt in climax. Sophie could not breathe. She suddenly realized she was quietly sobbing. She turned and staggered silently up the stairs, out of the house, and drove trembling back to Paris.

Софи хотелось отвернуться и бежать куда глаза глядят, но она не могла. Казалось, каменные своды подвала давят на нее, прижимают к земле, не позволяют шевельнуться. Ритм заклинаний все ускорялся, казалось, участников сотрясает лихорадка. Голоса звучали визгливо, истерически. И вдруг послышался уже совсем невыносимый пронзительный вой, все помещение взорвалось этим криком. Софи было трудно дышать. Только сейчас она заметила, что плачет. Она отвернулась и стала медленно подниматься по ступенькам. А потом выбежала из дома, бросилась в машину и, вся дрожа, помчалась в Париж.


Chapter / Глава

 
Рейтинг@Mail.ru Другие услуги заказать диплом в Нижнем Новгороде.